Духовное напряжение Владимира Андреевича резко возрастает после трагической казни Нелюба Обрятовича, когда его терем вдруг охватывает душистая жажда крови. Но князь несет дело зла самому себе, отправляясь на Куликово поле с отрядом людей, чтобы пролить кровь богатырей и тем самым очиститься от своих грехов....
Мухаммед-Булак со слащавой улыбкой поглядывал на Настасью, то и дело касаясь своей холеной рукой то ее бедра, то живота, то коленей. Наконец, хан приказал Настасье опуститься на колени рядом с ним. Ему понравилась грудь Настасьи. Лакомясь различными сладостями и глазея на кружащихся танцовщиц, Мухаммед-Булак успевал потискать ладонями упругие груди Настасьи, вымазав их медом и сладкой патокой.
После ужина евнухи привели Настасью в ханскую опочивальню.
Там уже находилось несколько рабынь, две из которых делали развалившемуся на ложе хану массаж спины и голеней.
Настасья несмело приблизилась.
– Присядь, – с приветливой улыбкой сказала большеглазая. – Меня зовут Лейла. А тебя?
Настасья назвала свое имя. На местном наречии оно звучало как Настжай.
– Ты родом с Руси? – промолвила Лейла. И после молчаливого кивка Настасьи добавила: – А я из Персии.
Джамиля тоже улыбнулась Настасье и, в свою очередь, представила девушку, сидевшую с краю от нее:
– Это Галима. Она из Бухары.
Словоохотливая Лейла кивнула Настасье на двух массажисток и тихо проговорила:
– Та, что повыше ростом, это грузинка Манана. Та, что с рыжими волосами, аланка Леза. У них своя работа, а у нас – своя.
По взгляду и еле уловимому тягостному вздоху персиянки Настасья догадалась, что та имеет в виду.
Закончив массаж, грузинка и аланка уселись на скамью, утирая потные лбы тыльной стороной ладони. Обе были лишь в набедренных повязках, их крепкие, с легким загаром, тела блестели от пота, словно смазанные жиром.
– Боров уснул, – негромко обронила Манана, с неприязнью кивнув на ложе, где похрапывал хан, раскинув руки в стороны. – У вас есть время на отдых, подруги.
– Кто сегодня скачет на этом уроде? – шепотом спросила Леза.
– Вот она, – также шепотом ответила Лейла, указав на Настасью.
"– Не бойся, девочка, – Манана погладила Настасью по голове. – Это только поначалу трудно, а потом приноровишься. Ты юная и гибкая, весу в тебе немного. Подружки помогут тебе. Боров сегодня в сильном хмелю, может, у него и не выйдет ничего.
– Если толстячок рассердится из-за этого, то опять заставит нас сосать свой мерзкий отросток! – сердито прошептала Джамиля.
– Ничего страшного! – вставила Лейла.
