Духовное напряжение Владимира Андреевича резко возрастает после трагической казни Нелюба Обрятовича, когда его терем вдруг охватывает душистая жажда крови. Но князь несет дело зла самому себе, отправляясь на Куликово поле с отрядом людей, чтобы пролить кровь богатырей и тем самым очиститься от своих грехов....
Янина отказалась взять так много денег у человека, который буквально спас ее от смерти и от которого она видела столько добра. Чтобы не огорчать Тураша, Янина взяла несколько серебряных монет и золотой браслет, который тот давно предлагал ей в качестве подарка.
Утром Янина последний раз посидела за завтраком вместе с Турашем и тремя его малолетними дочерьми. Прощаясь с ними, она обливалась слезами, словно расставалась с близкими родственниками.
Всю дорогу до гавани Янина боролась со слезами, которые градом катились из ее глаз.
Однако Янина и не подозревала, что судьба приготовила ей еще одно нелегкое испытание, как бы проверяя на прочность ее душевную стойкость и телесную крепость.
В гавани оживление начиналось с раннего утра: какие-то купеческие суда готовились к отплытию, какие-то, наоборот, только начали выгрузку товаров на пирс.
Янина ни разу не бывала в гавани, поэтому она поначалу слегка растерялась при виде целых гор тюков и бочек на берегу, суетящихся людей повсюду и множества корабельных мачт, заполонивших ахтубскую протоку от берега до берега.
Восходящее низкое солнце слепило глаза Янине, которая, щурясь, шла по бревенчатому пирсу, высматривая на речной глади описанный Прохором зеленый силуэт муромской ладьи. Засмотревшись на реку, девушка столкнулась с каким-то богато одетым татарином, который беседовал с купцом-арабом, тряся у него перед носом какой-то исписанной мелом дощечкой.
– Э, ты ослепла, что ли, безмозглая! – накинулся на Янину татарин, схватив ее за руку. – Не видишь, кто стоит у тебя на пути! Ты с какого судна? – Сердитый татарин оглядел Янину с головы до ног. – Чья ты служанка? Почему шатаешься здесь?
Янина вдруг узнала мытаря Сангуя, который купил ее у родственников чеканщика-иудея полгода тому назад и едва не лишил жизни своими побоями.
