В закрытой тюрьме ИК-3, где ночь наступает раньше света, молодой кум стремится добраться до продуктового магазина, чтобы приготовить водку. Его озабоченность скорее попасть к старшему куму и председателю штаба Петровичу не случайна — отец его двух дочерей в сорок уже служит в колонии десятилетиями. В этом мире, где каждое слово важно и каждый шаг тщательно спланирован, жажда скорее кого-то увидеть может привести к неожиданным рискам....
— Зэки наши поднимают что-нибудь?
— Зэков не видно.
— Сколько человек в промзоне в ночь?
— Конец месяца, план, 366 по разнарядке.
— Всех отправляй в промзону, сам в дежурке находись. Только всех, и опера, и отрядника, и безопасника, всех туда. Что-то я чую неладное здесь. Поверь моему опыту, я давно в этой зоне работаю.
Дежурный убежал. Андрей включил рацию, которой давно уже не пользовался и начал слушать эфир. Через десять минут по рации сообщили, что из литейного цеха выбежали около двадцати зэков и все бегут забирать перекиды.
— Что там, как дела?
— Андрей Андреевич зэки побежали из литейки за перекидами, толпа целая. Что делать будем?
— Всё по инструкции, всех сотрудников быстро в промзону. Всех, даже доктора, ты тоже туда беги, а я останусь в дежурной части. Бегом, бегом, не дайте им запреты унести с собой.
— Вы тогда на стационарной рации будьте, если что, я на связи. — сказал оперативный дежурный и убежал в промзону."
"Андрей остался один в дежурной части.
Андрей так сильно засмотрелся в сторону промышленной зоны, что даже не обратил внимания, что происходит в жилой зоне. Зэки выбежали из бараков и начали верёвками, проводами и арматурой перевязывать ворота и двери между жилой и промышленной зон.
— Я слушаю, это второй, второй, что там у тебя? — спросил Шмаров.
— Это сто шестой. Это вода, вода и камни. — ответил дежурный.
— Какая вода? Какие камни? Повтори, я не понял.
— В бутылках обычная вода, в грузах камни. Второй, это пустышки, тут нет ничего.
