В закрытой тюрьме ИК-3, где ночь наступает раньше света, молодой кум стремится добраться до продуктового магазина, чтобы приготовить водку. Его озабоченность скорее попасть к старшему куму и председателю штаба Петровичу не случайна — отец его двух дочерей в сорок уже служит в колонии десятилетиями. В этом мире, где каждое слово важно и каждый шаг тщательно спланирован, жажда скорее кого-то увидеть может привести к неожиданным рискам....
По окончанию ШИЗО Калугина вернули в карантин, из которого он никак не мог выйти в зону.
Он и ещё несколько зэков из его этапа никак не могли покинуть карантин, но большинство всё-таки выходило. Не уж-то они все стукачи, думал Калугин. Может они специально согласились стучать, чтобы выйти. Что ему терять? Может правда согласиться и выйти в зону. Ну не может же вся зона стучать? Что тут стучать, когда в зоне нет ничего. Нет, надо попытаться выйти простым мужиком, время покажет.
Прошла неделя. Шмаров вызвал в кабинет Калугина и задал один и тоже вопрос, на который Калугин опять ответил «нет».
— Я согласен. — задыхаясь прохрипел Калуга. — Я согласен. Что нужно делать?
— Совсем другое дело осужденный Калугин. Я на тебя и так много времени потратил, ты же не один у меня такой, для начала надо подписать и написать бумаги. — сказал Шмаров и достал из чёрной папки ручку и бумагу.
Калугин, под диктовку, написал расписку о сотрудничестве с оперативным отделом. Потом ещё одну расписку о том, что не имеет претензий к осужденным и администрации учреждения.
— Ну вот, теперь можешь идти в зону. Когда надо будет, я тебя вызову.
Через неделю Калугин вышел из карантина и был распределён в десятый отряд.
ИК-50. Первый опыт
Прошёл год с того момента, когда Горлов принял Бобышкина с наркотой. Самый трудный год в его жизни. Лёша долго не мог прийти в себя и с грязными делами завязал.
