Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
За четыре месяца до этих событий— Удавить надо было эту суку еще в колыбели!
Чеслава, жена владыки Буривоя, заменила мужу лютую казнь на медленное выедание мозга маленькой ложечкой. Сам владыка ежедневно терпел немыслимые муки, но вину свою осознавал. Нужно было девку признать и отдать замуж, да он приданого пожалел. Вот теперь и страдает за свою жадность.
— А ведь я все знала, — скрипела дражайшая половина. — Знала, но терпела твои походы к матери ее. Видела, с какой ты довольной рожей от нее приходил. Все ночи рыдала тайком.
— Да найду я им хороших мужей, — несмело ответил владыка. — Вот весна наступит, и окрутим. Приданое дам побольше, от желающих отбоя не будет.
— Кого ты им найдешь? — презрительно спросила Чеслава. — Зятек твой всех владык под себя подмял. Они теперь по аварскому обычаю жупанами[33]стали. Скоро и ты станешь.
— Да не бывать этому! — взвился владыка Буривой. — Я своим родом без сопливых мальчишек править буду.
— Ну-ну! — протянула жена, скривив в глумливой ухмылке лицо. — Ну, давай! Докажи, что у тебя яйца есть. А то после той свадьбы в этом многие сомневаться стали.
— Да ты что несешь, дура! — побагровел владыка. — Я тебе сейчас в твое рябое рыло съезжу, чтоб свое место знала!
— Люди говорят, что опозорил тебя зять, — припечатала женушка. — Законными дочерями побрезговал, а на рабыню из-за смазливой морды позарился.
— Так ведь сам Яровит… Я же своими глазами…,- начал было владыка, но осекся, глядя на свою жену.
— Мстить! — с неистовой злобой прошипела жена. — Отомсти тому, из-за кого твои дочери не могут на улицу выйти. Им ведь уже в лицо смеются. Мои кровиночки все глаза от такого позора выплакали! Та, что им волосы расчесывала и воду для них носила, теперь княгиня. Она в соболя и золото одета, а твои родные дочери посмешищем стали.
"— Да как же я отомщу? — невнятно промычал владыка. — У него дружина в броне, луки аварские. Да если я на него войной пойду, от нас мокрого места не останется. Да, и из людей моих не пойдет никто. Его в наших землях шибко уважают. Как бы вече мне за такие затеи под зад коленом не дало.
— Так по-умному надо все делать! — твердо заявила ненаглядная женушка. — А по-умному, значит, чужими руками.
