Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
Бойников взяли в осаду, и периодически давали залпы из луков по крутой дуге, навесом, раня воинов за природной стеной. Ситуация получилась патовая. Выйти из своей цитадели бойники могли, только растащив завалы на входе, но, когда они пытались это сделать, лучники начинали расстреливать их в упор. Перелезть через бревна бандиты тоже не могли, потому что в этом случае они гибли еще быстрее. Если бы у Само была возможность вести осаду по всем правилам, то через месяц-два у бойников просто закончилась бы еда, и им пришлось бы сдаться или погибнуть в бою.
— Спускайся, поговорим! — крикнул ему Само. — Перуном и Сварожичем клянусь, что никто не нападет на тебя.
Велемир спустился, поразительно легко для такой массивной туши перепрыгивая через завал из бревен.
— С тобой что ли, биться? — презрительно сплюнул Велемир. — Мне, может, руки связать перед этим? А то нечестно будет.
Бойники, слушавшие его речь, обидно захохотали. Да и в стане хорутан многие улыбнулись через силу. Збых, который увидел вождя бойников, стоял бледный, как полотно.
— Со мной будешь биться, — спокойно кивнул Само, который прямо сейчас вспоминал все матерные слова, что еще помнил на великом и могучем. В его голове зрел дерзкий план, ведь когда видишь перед собой живое воплощение смерти, думается намного, намного лучше.
