Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
Когда герцог с десятком графов и знатнейших воинов перебрался через полуразобранную баню, ставшую несокрушимой стеной на пути его войска, он просто потерял дар речи. Его встречал коридор из двух идеально ровных шеренг воинов в кольчугах и начищенных до зеркального блеска шлемах. На руке каждый держал непривычного вида длинный щит, разрисованный молниями. Стоявший первым имперский офицер в пластинчатом доспехе, с красным гребнем на шлеме прокричал:
— Тагма! Равнение на его милость герцога!
Обе шеренги синхронно повернули головы навстречу гостям, вызвав у тех оторопь.
— На караул!
Из ножен с лязгом вылетели мечи и легли на плечо. Бойцы проорали:
— Слава! Слава! Слава!
— Тагма, в две шеренги становись! — проорал Деметрий. Бойцы, стоявшие через одного, сделали шаг назад и вбок, образовав две идеально ровные линии с каждой стороны. Зачем они это сделали? А просто для красоты, пусть повелитель Баварии слюной от зависти захлебнется.
Навстречу гостям вышел молодой парень в красном плаще и с золотым обручем на голове.
— Прошу вас, гости дорогие, проходите к столу!
— Сигивальд, — негромко буркнул герцог в сторону графа, который шел рядом. — Ты знаешь, я в жизни не чувствовал себя такой неотесанной деревенщиной.
— Посмотри, король, — в тон ему ответил граф. — У них дома как по ниточке стоят. И дерьма вокруг них нет. Крепость полна воинов, они уже должны были в дерьме утонуть. Как мы в своем лагере. Слушай, я сейчас от любопытства лопну. Давай спросим, куда они срать ходят, а?
— Не вздумай, — недобро зыркнул на него герцог.
"Они всей толпой ввалились в княжеский терем и подошли к столу. С довольным ворчанием германцы, не видевшие нормальной еды уже целую вечность, уселись на скамьи. А на столе лежали нарезанные ломтями караваи хлеба. На деревянных блюдах расположилось веером сало, нарезанное тончайшими ломтиками. Копченые осетры лежали целиком, во всем своем великолепии. В горшках, что пригожие девки поставили перед каждым из мужей, была каша из дробленого ячменя.
— Ну, за здоровье! — поднял непривычный тост местный князь. А, когда мед водопадом ухнул в бездонные глотки воинов, добавил. — Не стесняйтесь, гости дорогие. Угощайтесь, чем бог послал.
