Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
— Так тебе это бог послал? — удивился Гарибальд. Он тоже плоховато понимал идиомы. — А какой именно бог? Скажи мне, я ему богатые жертвы принесу. А то мы с мужами удивляемся. Ты же вроде в осаде сидишь. Откуда у тебя столько хорошей жратвы?
Впрочем, сосредоточенное чавканье рядом отвлекло его от этого волнующего вопроса. Ему уже было плевать, кто послал эту еду. Герцог просто хотел жрать.
Глава 21
— Ты какой-то странный венд! — задумчиво протянул герцог, тщетно пытаясь придавить вошь, которая не нашла лучше момента для того, чтобы вцепиться в его сиятельную шкуру.
— Я знаю, мне уже говорили, — кивнул сидевший напротив Самослав.
— Так чего ты добиваешься, владыка Само? — испытующе посмотрел на него герцог. — Ты мог бы очень сильно осложнить мне путь домой, а потом собрать вендов на обоих берегах Дуная, и разграбить мои земли. Но ты делать этого не хочешь. Я правильно тебя понимаю?
— Правильно понимаешь, я этого не хочу, — кивнул Самослав.
— Почему? — непонимающе посмотрел на него Гарибальд.
— Тогда рухнет вся торговля. Все, что я делал последние два года, пойдет прахом. Разве непонятно? — удивился плечами Само.
— Ты рассуждаешь, как купец, — поморщился герцог.
— А я и есть купец, — непонимающе посмотрел на него парень. — Мое дело — торговля. Мне не нужны войны.
— Ты же правишь этими людьми, как полновластный король. Ты оттяпал мои земли и не собираешься их отдавать. Тебе служит командир из армии императора Ираклия. Ты надрал мне задницу при штурме.
— Нет, пока все верно, — не меняясь в лице, ответил Самослав.
— И ты хочешь, чтобы люди считали тебя презренным купчишкой? — скривился герцог. — Зачем тебе это?
— Я говорю об этом только тебе, — терпеливо пояснил Само, — и только за закрытыми дверями. Для всех остальных я князь. Мы могли бы положить в бою тысячи людей, потратить безумные деньги на эту войну и покрыть себя бессмертной славой.
