Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
Этот парадокс погрузил Самослава в раздумья, и он пропустил окрик хозяина, который удивленно спросил:
— Ты не просишь есть. Ты где-то украл еду?
— Нет, хозяин, — бойко ответил Самослав. — Я вспоминал, какой сейчас год.
— Что? — Приск от неожиданности даже уронил на землю ложку, которую держал в руках. — Тебе это зачем?
— Так интересно же, — бесхитростно ответил Самослав, глядя на остатки каши с вожделением. По глазам торговца он уже догадался, что тот сыт, и мигом доел то, что Приск оставил ему.
"— Год тридцать пятый царствования короля Хлотаря, — растерянно ответил Приск. К сожалению, эта информация мало, что дала Самославу. Биографию местного правителя он помнил очень смутно. В памяти отложилось только то, что он начал править еще младенцем, когда убили его отца, короля Хильперика. — Шестой год, как он единственный король, благослови его святой Мартин.
— Значит, сейчас шестьсот девятнадцатый год, — задумался Само. Казнь Брунгильды крепко врезалась ему в память, и он запомнил этот день намертво. — А какие такие значительные события у нас в это время происходили? Да ни малейшего представления не имею!
— Что с тобой сегодня? — с беспокойством спросил его Приск. — Ты не заболел часом? Не вздумай сдохнуть, мы же едем в Ратисбону[8], где я еще возьму надежного переводчика с языка вендов!
— Нет-нет, хозяин, я в порядке, — спешно ответил Самослав.
— Одно разорение! — привычно запричитал Приск. — Ленивый прожорливый мальчишка, который, не приведи святой Мартин, помрет. Только сожрет до этого, как три монаха вместе взятых. А мне потом переводчика нанимать. Сплошные убытки!
— Я если и помру, то с голоду, — буркнул Самослав, думая, что хозяин не слышит. Он думал так напрасно, и все-таки заработал крепкую затрещину, на которые Приск никогда не скупился.
