Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
— Чем платить будешь? — облизнул пересохшие губы купец.
— Мехом, медом и рабами, — жестко посмотрел ему в глаза Самослав. — Через пару лет налажу поставку янтаря.
— Янтаря? — простонал Приск. Это было серьезно, очень серьезно. Почти весь янтарь с берегов Балтики шел в Константинополь, и его было совсем мало. Купцы не рисковали ходить через дикие земли, а сами венды пока еще торговать не научились[23]. И он решительно сказал:
— Мы договорились. Остался один вопрос. А если и эти венды захотят уйти к своему богу, как твои?
— Не захотят, — уверил его Само.
— Но они же пели… — растерянно сказал купец. — Так ты обманул меня?
— Ну, конечно же, я тебя обманул, «хозяин», — издевательски посмотрел на него Само. — И знаешь, что было самым сложным? Не заржать в голос, видя твою унылую рожу. Все, пока! Встретимся через год."
"Вскоре после этого Самослав сидел на поляне вместе с земляками-хорутанами, осоловевшими от непривычной сытости. Четыре барана, что они купили и съели только что, вознесли их на вершину счастья.
— Как это у тебя получилось? — почесал Горан кудлатую голову, выразив этим вопросом общее мнение.
— Так вы челядь[25]Хуберту продавали, — пояснил Само. — А уже тот франкским купцам, и с того свою выгоду имел. А теперь мы сами как тот Хуберт стали. Теперь понял?
— О, как! — задумался могучий мужик. — Ну что братья, как делить станем?
— По обычаю, — загудели все. — Вождю — десятую долю, остальное поровну.
— А кто у нас вождь? — растерялся вначале Самослав.
— Да, теперь получается, что ты, — усмехнулся Горан, кивая на кучу золота. — Мы с мужами тебя избрали. А если боги отвернутся от тебя, не взыщи, другого выберем. Таков обычай. Вождем становится тот, кому боги благоволят. Получается, это ты и есть, хоть и на вид пацан пацаном.
— Ну, раз я вождь, слушайте мою волю, — усмехнулся Самослав. — Мы вообще ничего делить не станем.
