Утро подбросило лагерь шокирующей новостью: воины толпились возле королевской ставки, стремясь первыми увидеть исход сложившейся ситуации. Ветви деревьев залились человеческими телами — все зеваки сидели на перекосившихся ветвях, отдаляя радостную весть до последних верхушек леса. Каждый, кто оказался выше, мог рассказать другим о том, что видел и слышал глашатай — стоящий на помосте и читающий длину свитка....
А если дулебы нагрянут всей силой? А если баварцы, у которых железного оружия без счета? А если авары пожалуют?
Для того времени авары были инфернальным злом, которому раздробленным словенским племенам и родам противопоставить было совершенно нечего. Дулебские бабы много чего об этом рассказать могли. От того и забивались словене в глухие леса, куда степные всадники ходить не любили. Так что практичные соседи, не сговариваясь, решили посмотреть, что будет дальше. Победит юный владыка — они за ним пойдут.
— Убытки какие, владыка, — чуть не со слезами сказал Збых, когда гости исчезли в белой мгле. — Триста фунтов соли как корова языком…
— Да, дороговато, — поморщился Само. — Но оно того стоит. Соли еще нарубим, а с ними мы вроде как друзья теперь. Поклялись на помощь прийти, если нападет кто. А это стоит того, чтобы лишний раз в горы сходить. А на дочери самого сильного из владык я жениться обещал.
* * *Лют смотрел со стены на место, ставшее его новым домом. Основательный и практичный мужик незаметно стал правой рукой Само, ловя с полуслова его мысли. Молодой парень, хоть и был почти двужильным, нуждался в помощи. Одному такой груз не унести. И Лют с другими горожанами решили ему в том помогать изо всех сил. Шумный, вечно недовольный Стах так и не дошел до своего тестя.
Зиму прошли на удивление гладко, и каждый себе в памяти зарубку сделал: Владыка, хоть и молод, да разумен на диво. За все время стужи только трое стариков в Ирий отошли, да двое малых детишек, что сгорели от простуды. Почитай, что и ничего. Зато десяток новых ребятишек народился, да все крепыши щекастые. Молока у баб на сытной еде куда как много было.
"Инн и Дунай с веселым хрустом сломали ледяной панцирь, который уже истончился до синевы под молодым весенним солнышком. Каша из толстых льдин лениво потащилась вниз по течению, вырывая с корнем старый камыш, прочищая заиленные родники, и отрезав мыс, на котором хотел изначально строиться Самослав. Глупость, конечно, лезть туда без крепкого моста. В сильное половодье унесет дома могучая река, и не заметит.
