Театры, бани, церкви, огромная библиотека, дома знати, акведук длиной почти сто километров… Все это было разрушено в 355 году, когда набег рипуарских франков уничтожил город. Кёльн был сожжен дотла и лежал в руинах. Империя вернула его, но он уже никогда не достиг прежнего величия. Денег, чтобы восстановить город, у императоров просто не было. Через сто лет вылезшие из своих лесов франки завоевали эти земли окончательно. От прежних времен остался только мост через Рейн, построенный по приказу императора Константина Великого. Он простоит еще триста лет, и будет разрушен непонятно кем и непонятно почему. А потом еще почти тысячу лет через великую реку и вовсе никакого моста не будет. Франки сложили новые стены, которые были куда хуже старых, и налепили привычных деревянных домов, построенных по обычаю из деревянных столбов, врытых в землю, между которыми были забиты камни и глина. Как и везде у варваров, караульная служба была поставлена из рук вон плохо, и Самослав отмечал это своим наметанным взглядом."
"Князь бродил по рынку Кёльна, прицениваясь к товару, слушая сплетни, ругань и божбу на десятке диалектов. Тут часто поминали Одина, и его же под именем Вотана, и бога Циу с датским Тором вперемешку. Циу, Яровит, Тор, Ирмин, Тюр — разное имя одного и того же бога, покровителя воинов. Его почитали все в этих землях. Но и святого Мартина тут поминали на каждом шагу. Эта загадка так и не далась Самославу. Он так и не смог понять, почему в Галлии святой Мартин стоял в глазах прихожан куда выше, чем Иисус и Дева Мария. Рынок был немаленьким. Кёльн, главный город восточных франков, был на стыке границ с вендами и саксами. И те, и другие жили неподалеку. И те, и другие регулярно делали набеги на эти земли. Но пока было тихо, и купцы из разных земель мяли в руках шкурки из-за Эльбы, приценивались к оружию из Парижа и к тканям из Лугдунума. Самослав уже расторговался. У него оставалось немного соли, которой он расплатился за партию железа. Купец, франк из местных, внимательно посмотрел на Само, и у того пробежали мурашки по спине. Чувство было, точь-в-точь, как в кабинете особиста.
— Все хорошо, почтенный? — спросил Само, интуиция которого била в набат. — Или ты увидел во мне давно потерянного сына и хочешь отсыпать мне золота по этому случаю?
— А где ты взял эту соль, парень? — ласково так посмотрел на него купец. — У тебя ее много, как я погляжу.
— Да не поверишь! — вдохнул воздух в грудь Само, который понял, что сейчас придется много и вдохновенно врать. Сейчас говорить было лучше, чем молчать. Чем больше скажешь, тем меньше подозрений. — В Баварии на большом торге со мной ей расплатились. Мне она без надобности, да там больше и взять было нечего. Дикие места, сам знаешь.