Внутренние конфликты города выровнялись, но тем не менее зона охраны остается напряженной и опасной. Купец - главный инспектор службы безопасности, прокладывает путь к стабильности в условиях новых условий борьбы между силовиками.
«То есть почти полтора месяца назад… И он уверен в том, что русские до сих пор роют свои окопы малыми пехотными лопатками? Тяжёлый случай».
– Мы даже до их окопов не добежим – пулемёты срежут всех.
– Я распорядился установить миномёт!
– Какой?
– В смысле? Ротный, разумеется…
«Хлопушка! Три миномёта более внушительного калибра ничего сделать не смогли! А он и в самом деле думает, что сможет что-то сделать с перекрытиями русских траншей? Где их только штампуют, таких умников?!»
– Вы не пробьёте их защиту – тут даже более крупнокалиберное оружие ничего сделать не смогло! У нас была батарея батальонных миномётов – и где она теперь? – возразил безопасник.
– И что вы предлагаете? – осклабился тот. – Сбежать назад уже не выйдет – русские этого не допустят. А как станет светлее – нас накроют с воздуха! Или вы хотите поднять руки?
А правая рука Фридриха тем временем скользнула к отвороту куртки.
«Там у него оружие… – понял Шаабе. – Будет стрелять! И рука не дрогнет.
Перед его глазами встали лица товарищей. Большинство уже, наверняка, отдаёт последний отчёт святому Петру, а те, кто пока уцелел… те ждут команды старшего офицера. Встанут ли они в последнюю атаку? Высока вероятность того, что вперёд побежит только он один! Ну, ещё, может быть, парочка отчаянных сорвиголов… и всё!
– Хорошо, – кивнул он.
И Гюнтер повернулся к гостю боком, словно желая осмотреть местность и выбрать оптимальное направление для атаки.
Фридрих клюнул!
Он тоже перевернулся на живот, устраиваясь поудобнее. И устроился – крепкий кулак бывшего полицейского (хорошо натренированный на скулах и мордах всевозможного отребья) основательно долбанул гостю по затылку! Вытащив у него из-за отворота куртки пистолет, безопасник отбросил его в сторону.
«А вот за такого деятеля можно кое-что выторговать у русских!»
Вытащив из кармана некогда белый платок, Гюнтер помахал им в воздухе.
– Эй! Меня слышит кто-нибудь?
Молчание…
– Эй!
– Чего тебе? – спросили каким-то даже сонным голосом.
