Внутренние конфликты города выровнялись, но тем не менее зона охраны остается напряженной и опасной. Купец - главный инспектор службы безопасности, прокладывает путь к стабильности в условиях новых условий борьбы между силовиками.
Мало того, что он и всё его подразделение сидят в полном окружении на территории отравленного всякой гадостью города, так и сама страна, в которой расположен город, совершенно не заинтересована в том, чтобы указанная ЧВК когда-нибудь отсюда выбралась. По большому счёту, русские ничуть не станут жалеть, если на казарму, в которой обитал сам Франц и его товарищи, «вдруг» упадёт что-то сильновзрывчатое. Единственное, что хоть как-то обеспечивало их безопасность, – это наличие на складах и в производственных помещениях всевозможных любопытных препаратов.
Официально не демонстрировали… а вот всяческие банды и отдельные личности – те никак данным соглашением не учитывались. И поэтому любой сотрудник ЧВК представлял собою лакомый кусочек. А как же! Оружие, снаряжение, связь… такие вещи всегда в цене! А если вдруг улыбнется удача, так при свежем покойнике можно будет найти ещё и лекарства! Или (что и вовсе было несбыточной мечтою) чудодейственную сыворотку, благодаря которой появлялся шанс выйти живым за Периметр! Кое-кому это, по слухам, даже удалось…
И надо сказать – эта надежда не умирала никогда.
А учитывая то, что попавшие под выбросы люди в значительной степени утратили обычные человеческие качества, превратившись в одушевлённые машины смерти… Не совсем, разумеется, бездушные и бесчеловечные, но вот выстрелить в спину вчерашнему товарищу, который только утром спас тебя самого от смерти, было совершенно в порядке вещей.
Совесть у них умерла первой – остался только холодный расчёт. Некоторые из них при этом стали малочувствительны к боли и слабо реагировали даже на критические повреждения организма.
И ведь убил-таки!
Подполз ближе – и выдернул кольцо гранаты. А не ожидавший такой подлости оператор ЧВК не успел вовремя упасть на землю. Да и самого Меера тогда неслабо приложило взрывной волной.
Потом-то все стали осторожнее.
