В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
— Купчика новгородского благодари, — усмехнулся Игнат. — Он, считай, твой товар Иоанну Васильевичу и продал. Тебе остается его довезти, а новгородцы, как я уже сказал, готовы тебя сопроводить на пути в Москву. Об остальном тебя Семён, староста Ивановского сто, известит.
— А ты разве не с нами поедешь? — уточнил Митька.
— Я как сюда пришел, так и обратно в Москву. Со всей возможной быстротой. С вами колтыхаться мне не с руки. Долго. Сам понимаешь — доложиться надо. Что жив-здоров. Что выезжаешь.
После чего Игнат, видя, что разговор исчерпан, кратко попрощался и направился к дверям. Однако стоило Игнату уйти, громыхнув массивной дверью, как мигом оживились вынужденно молчавшие «коллеги по безумному бизнесу». Загалдели хоть и с жаром, но весьма тихо. Боялись, что гость московский их услышит.
— Пропали!
— Что теперь делать-то?!
— Иоанн Васильевич нас погубит!"
"Каждый причитал на свой лад, но сводилось все к одному — в Москве рыбачкам не жить.
Рыбачки продолжали сдавленно галдеть наперебой, а Митька развернулся и зашагал к кровати, где лег на мягкие перины, мечтая провалиться в сон.
