В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
Вот только бондарю сети были без нужды, разве что на перепродажу, но это же заморачиваться надо. Оттого реакция умельца была вполне предсказуема. К тому же за бочку следовало оставить залог — этих денег у Митьки не было.
Ничего не оставалось, как сделать предложение, от которого умелец бы точно не смог отказаться. Митька предложил ему десятину с каждого улова осетра и семги. У бондаря так и глаза на лоб полезли — десятину?
— Интересно, — растерянно протянул делец, почесывая лысину.
— Бочка нужна, любезный, — пояснил Митька свою щедрость, важно подбоченился.
Договорились на 5 бочек рыбы. А когда бондарь спросил где есть лодка удалого рыбака, Митька указал на худую шняку артели Олешки, Стеньки и Павлика. Та самая картинка в голове сложилась."
"Дальше понеслось. Артель в составе Олешки, Стеньки и Павлика не отказалась от предложения сходить на промысел к Кольскому полуострову за семгой и осетром, когда Митька приволок бочки к их судну. И соль, которую он также сторговал за долю. Теперь любые слова о том, что Митьке нечего делать на лодке, звучали бы крайне неубедительно и опрометчиво.
Вот так стал Митька, сын ключника и бывшего купца, рыбаком. Так закончились два долгих месяца поиска команды. Став полноценным членом артели, он открыл промысел на осетра и семгу. В первой же поездке он заработал столько, что этих денег с лихвой хватило на выплату ссуды Вениамину.
Далее последовали новые ходки за рыбкой. Положа руку на сердце, Митька даже после десятого промысла все еще оставался никудышным и ни на что не годным рыбаком. Однако ни у кого в артели не поворачивался язык оспорить его главенство на борту. Ценили Митьку за то, что он умел зарабатывать деньги и думал как-то по-особенному, не так, как остальные.
[1] На самом деле закуп, то есть, лично зависимый человек, попавший в долговое рабство.
