В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
Так и попадали в Йоканьгу, дабы перевести дух, набраться сил и пуститься в обратный путь… Сий маршрут был оговорен с Николо-Корельским монастырем. Другое дело, что Митька ставил перед собой совершенно другие цели. Потому по прибытии в Йоканьгу Митька оставлял груз на засол местным мастерам и хаживал дальше. Шел на запад полуострова вплоть до Западного Нокуевского залива, почитай, делая две ходки за одну вылазку. Все для того, чтобы продать улов скупщикам с Кольского полуострова, что везли рыбку в Псков, Новгород, а то и в саму Москву.
Вот такими ухищрениями Митька значительно сокращал срок расчета с монастырем. Практически вдвое. Что позволяло надеяться этим годом получить себе в пользование шняку[2]. Любо же. А там уже либо новый ряд можно заключать, либо выходить на полноценные товарно-денежные отношения с монахами."
"Вот и на этот раз Митька планировал выгрузиться в Йоканьге на посолку и выйти на новый промысел. В том, что будут скупщики, Митька не сомневался ни минуты.
Артель зашла в Йоканьгу не далее как час назад и уже успела сгрузить улов — между прочим, добрый. Сами рыбаки отправились перевести дух ко двору местного умельца, что за скромную плату накрывал желающим на стол. Кормили здесь сытными горячими похлебками.
Николка, как звали умельца-посольщика, засел в Йоканьге плотно и основательно. Он имел свою мзду с посола пойманной рыбки, и этот промысел охотно прибрал к рукам. К артели Митьки он относился с особой почтительностью, поскольку рыбачки договорились с Николкой о том, что будут привозить хозяину соль на посол.
Митька с ребятами расположились за столиком, попросили у сынка Николки наваристой ухи из рыбных голов и стали ожидать. В этот момент к ним подошел сам Николка. Толстый, лысый, но зато с пышными седыми усами и могучей бородой до груди. Умелец неимоверно гордился бородой. Распорядившись с рыбой, что привез Митька, он присел за столик к рыбакам, чтобы тоже перевести дух.
