В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
— Теперь разница дороги от Новгорода до Москвы и от устья Северной Двины до Москвы. Разница более чем вдвое по расстоянию и более чем в трое на затраты по доставке груза. Идти по диким землям Северной Двины не в пример дороже, да и дальше. Но есть одна проблемка, Государь.
— Какая? — живо заинтересовался Иоанн Васильевич.
— Большие корабли немецкие ни по Неве, ни по Волхову не пройдут из-за порогов, и потребуется перегрузка на более маленькие суда. С собой более мелкие суденышки не возьмешь — место товара будут занимать, а грузиться надо.
Про накрутку Семён, конечно лукавил.
— Твои предложения? — осведомился Иоанн Васильевич.
Семён просиял, переглянулся с другими купцами.
— Есть у нас одно предположение, как сделать сей путь еще более выгодным для немцев и, разумеется, для Государя-батюшки нашего.
Государь думал только мгновение, ответил сразу же:
— Дело говоришь, купчик, я подумаю над твоим предложением.
Однако Семён, видя, что Царь клюнул, решил-таки вывалить все козыри, чтобы у Государя не осталось ни единого сомнения, что он принял правильное решение.
— Про татей морских мы наслышаны. Сами натерпелись и переживаем, — спохватился купец, помня насколько важно было для Иоанна Васильевича показать Европе и тамошним торговцам да правителям, что торг с Русью — дело безопасное. — И о проблеме этой тоже подумали сразу. Сэр Уиллоби говорит, что сможет вести по несколько больших кораблей разом, как наши друзья пришли в этот раз. На такие караваны тати морские не рискнут напасть. Не сдюжат. Но для того нужен торг серьезный, в обе стороны, по мелочам торговать никто не станет, сам понимаешь, Государь, невыгодно.
— Дело, — снова сказал Иоанн Васильевич. — А товара для такого торга хватит, чтоб в Англию помногу везти?
— Хватит, Государь, ой как хватит.
Семён, уже осмелевший и окрыленный своим успехом, подошел к масляной лампе, что стояла неподалеку. Светила она так ярко, что, пожалуй, заменяла собой сразу четыре, а то и пять обычных ламп.
