В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
Факел, выпавший из рук служилого, все еще блекло освещал улицу, но этого оказалось достаточно, чтобы Митька заприметил две мужские фигуры, перегородившие проход в нескольких десятках шагов впереди. В темноте было не разобрать ни их лиц, ни во что они были одеты — продумали они свое нападение явно хорошо.
Сзади послышалось что-то наподобие ворчания, а потом раздался топот сапог. Митька, продолжая пятиться, оглянулся — конвоиры с задней линии уже стояли в боевых стойках, готовясь отразить нападение.
— Вы ошалели! На государевых людей руку поднимать! — рявкнул один из них.
Он говорил торопливо, но страха в его голосе не было, скорее растерянность, злость и даже удивление. Он не мог вразумить, что кто-то посмел напасть на людей Царя у стен Кремля.
С той стороны говорить не стали."
"Служилые же при всей своей выучке допустили грубую стратегическую ошибку, возможно, сыграла роль самоуверенность. Как бы то ни было, провожающие так и не выпустили из рук факелы, больше того — они пытались подсветить светом огней нападавших, чтобы разглядеть их лица.
Снова засвистели болты. Служилые упали замертво, издавая сдавленные вскрики перед кончиной. Ещё недавно конвой казался Митьке реальной силой, теперь все до одного его провожающие были мертвы. Настал черед Митьки — убийцы перезаряжали свои арбалеты, подходя ближе, чтобы расстрелять свою последнюю жертву в упор.
Митька пытался придумать, что предпринять, вот только ничего не шло в голову. Бежать? Но куда?
Нападавшие наконец закончили перезарядку, прицелились. Митька беспомощно оглядывался, продолжая мелкими шажками пятиться к стене одного из домов. Он был зажат с одной стороны между домами, а с другой — между убийцами.
— Чего хотим, братцы? — только и нашелся он, разом забыв о том, что «нем», и о искусно разыгранном на приеме у Царя спектакле. Жить захочешь, что называется, не так запоешь.
Разговаривать не стали, не затем эти четверо пришли сюда. Лязгнули тетивы, свистнули арбалетные болты сразу со всех сторон. Митька зажмурился, как вдруг… Рыбачок со всего маху рухнул на мощенную камнем улицу, завалившись спиной, перекатившись и больно ударившись о камень локтями.
