В ковырнувшихся под снегом дворах, где теснились хрущевки, уживаются непростые судьбы. Здесь живет Катя — купеческая дочь, которая не желает выходить замуж, оставаясь на распутье между предательством и верой в лучшее. Прохладный пролог предлагает размышления о том, что сильнейший выживет в мире добродетели и разума....
Похоже, «Купеческая дочь замуж не желает» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Единственный вывод, который я сумела сделать — металл был недорог, сельхозорудия среднего класса имелись.
Пока возвращались назад к выходу с рынка, я купила нам с Лимкой по хорошему пирогу с мясом и кувшинчик взвару, то есть просто компота из сухофруктов. Умяв все это, сидя на скамейке у выхода, решили, что сильно устали и можем позволить себе нанять извозчика. Вышли мы недалеко от дома, прошлись тихо вдоль забора и также партизанскими тропами вернулись в дом. Оказалось, что бродили мы несколько часов, и сейчас подадут обед.
Постучавшись, в комнату вошла лэрина Зелина. Сделав крайне постное выражение лица, она сказала:
— Лэрина Маринелла, вас ожидает в кабинете ваш отец, лэр Нессир. Сказал, чтобы вы не задерживались.
Да, морда постная, но как глазоньки — то блестят злорадно. Настучала, что ли? Тоже мне, Павлик Морозов. Мельком глянув на себя в зеркало, убедилась, что лицо не изменилось, поправила прическу и пошла на долгожданную аудиенцию к папеньке.
Кабинет отца Маринеллы поражал своей основательностью и фундаментальностью. Темная, тяжеловесная мебель, такие же темные шкафы с виднеющимися за стеклами бумагами, бумаги разложены и на столе, массивный каменный письменный набор. Плотные гардины на окнах вовсе не добавляли света в комнату. За столом сидел мужчина лет сорока пяти на вид, темноволосый, с легкой серебристой паутинкой на висках, аккуратно подстриженной недлинной бородой, смугловатый, светло — карие глаза смотрели цепко.
Он кивнул стоящей за моей спиной Зелине:
— Вы свободны, лэрина Зелина, со своей дочерью я хочу поговорить отдельно.
Не уверена, что мымра не будет стоять под дверью, приложив ухо к замочной скважине. Очень уж она злорадствовала, хотелось ей посмотреть на мое унижение, но отец оказался умнее. Всё — таки дочь — родная кровь, а не чужая экономка.
— Так, Маринелла, как мне доложили, ты уже вполне здорова и даже ходишь гулять.
Вот мымра, донесла — таки! Ну, ничего, я тебе ещё отплачу!
— Да, отец, я чувствую себя значительно лучше. А свежий воздух мне необходим, в доме мне душно. Спросите лекаря.
Так, папенька не ожидал, что я не буду оправдываться и подтвержу донос. Немного потерял канву предстоящего нагоняя. Но собрался быстро. Сразу видно, хороший торгаш.
