В ковырнувшихся под снегом дворах, где теснились хрущевки, уживаются непростые судьбы. Здесь живет Катя — купеческая дочь, которая не желает выходить замуж, оставаясь на распутье между предательством и верой в лучшее. Прохладный пролог предлагает размышления о том, что сильнейший выживет в мире добродетели и разума.
Похоже, «Купеческая дочь замуж не желает» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Передала мое распоряжение Лимке, она шустро поволокла старика и пацана на кухню. Был ещё кузнец, шорник, пара подсобных рабочих.
Все нужные в поместье люди. Про пасечника Лимка говорила, помню, надо срочно искать. Полевых рабочих не было. Кто пока что сидел по домам, кто подался к рыбакам. Тоже надо всех увидеть, поговорить. А пока все пошли по своим местам, оглядываясь на меня и тихо переговариваясь.
Глава десятая
Поместье Зеленые Холмы
Идет мужик по базару и выбирает петуха.
Смотрит одного — вялый, другой — вообще импотент.
А тут стоит грузин и продает петуха. Не петух, а зверь в человеческий рост.
Мужик спрашивает: — Ну что, твой петух кур топчет?
Абэжаешь, дарагой. Курь топчет, авэц топчет, каров топчет.
А вчэра, слюшай, так на мэня посмотрел!
Даром забэрай!
Солнце светило даже через сомкнутые веки, надо бы отвернуться, но сил не было. Кто — то орал громко и противно, что — то неопознанное. Странные шумы доносились до Иртэна, как будто его кровать какой — то тупой шутник вынес в сад возле родительского особняка. В голове поселился злостный птиц, который больно тюкал его при малейшей попытке не то, чтобы пошевелиться, а даже при попытке шевельнуть мыслью. Посему Иртэн предпочитал лежать, не шевелясь ни единым мускулом и неглубоко дыша. Вкусовые ощущения во рту соответствовали ночёвке эскадрона кавалеристов, причем вместе с сапогами и конями. Вместе с тем ощущение какой — то неправильности происходящего усиливалось вместе с голосами за окном.
И вдруг, посреди наступившей блаженной тишины, послышалось громкое хлопанье крыльев какой — то крупной птицы. Прямо над ухом раздался ужасно громкий, истошный вопль такой силы, что былую недвижимость Иртэна как рукой сняло. Звуковой волной его просто подбросило на кровати, смело с нее и поставило по стойке смирно возле. Иртэн вытаращил глаза и ничего не мог понять. На подоконнике открытого окна (третий этаж, между прочим) стоял неведомый птиц. С разноцветным оперением, шикарным хвостом и поглядывал на Иртэна одним глазом, и с явно не мирным намерением.
Дрожащим голосом, чувствуя, как от пережитого ужаса и от общей слабости трясутся ноги, Иртэн неуверенно сказал захватчику — КЫШ!
На что наглец, захлопав крыльями и запрокинув голову, опять заорал свое жуткое — Ку-ка-реку!!!"
"Иртэн зажмурил от головной боли глаза и слабо махнул рукой в сторону окна. Птиц, оставшись непобежденным, злорадно захлопал крыльями и сиганул куда — то вниз.
