На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
Ясненько, Лукин-старший пасется в апартаментах Донателлы. Что он там делает, сволочь? Смысл претензий режиссера к жене продюсера не укладывался в развалины мозга Терехина. Ванька потряс головой, чтобы восстановить порядок в черепушке, но внутри творилось полнейшее безобразие. А разговор в комнате продолжался:
– Дусь, так дальше продолжаться не может. Я живой здоровый мужчина, а ты держишь меня на голодном пайке. Скоро я на других баб кидаться начну.
– Напугал, – рассмеялась Белогородская. – Малыш, потерпи.
Послышались возня и тяжелое мужское дыхание.
– Прошу же по-человечески – отстань! Ну вот, помаду размазал, дурак…
Стук каблуков, шорох, снова голос Донателлы, уже спокойный:
– Прости. Меня нервирует, что вокруг камеры. Я не могу расслабиться! Кристина опять же рядом. Представь на минутку, что будет, если она нас застукает. Не время сейчас…
Ванька покачнулся. Хотел уйти, не слушать, но ноги приросли к земле.
– Я запер дверь! В твоей комнате нет никаких камер.
– Отопри немедленно! Кто-нибудь придет и будет удивлен, что мы с тобой закрылись, – рассердилась Донателла.
– Бу-бу-бу… Бука, – усмехнулся Лукин-старший.
Шаги, скрежет ключа. Шаги, скрип дивана.
– Почему ты мне про сына ничего не говорил? К слову, Семен очень на тебя похож, только неотесанный совсем.
– Теперь понятно, почему ты злишься.
– Мерзавец циничный, – рассмеялась Донателла. – Ладно, допустим так. Но у Семена твои фамилия и отчество."
"– Ну да, я был женат. Собственно, никогда и не скрывал. Никто не застрахован от ошибок.
