На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
– В каком смысле?
– В прямом, – хихикнула поэтесса. – Григорий ловил бабочек. Засек одну альбиноску уникальную, безумно редкий вид. Двинул за ней и потерялся. Кружил по лесу и никак не мог найти дорогу обратно, зато нашел силки и угодил в ловушку. Так и просидел в плену, пока Казимир его не вызволил.
– Бедняга, – искренне посочувствовал Терехин. – Что он, сам не мог из заячьих силков выпутаться?
– Мог, но боялся бабочку помять, – сообщила Галочка. – Сидел и ждал, пока его найдут. А когда нашли, заявил, что свой приз он уже получил.
Как же у гениев все в голове запущено, подумал Ванька и поприветствовал Маруську. Та поприветствовала его радостным меканьем и щедро выдала аж три литра молока, на радость Офелии. Терехин передал удой Галине, а сам вернулся в денник, завалился на кровать и тупо уставился в потолок. Навалилась дикая апатия, лень было даже пальцем шевелить.
На ужин Ванька не пошел, сославшись на головную боль, но все равно его не оставили в покое.
Ванька в идею с дуплом верил слабо. Данная версия никак не связывалась логической цепочкой с другими известными Ваньке подсказками графа, но все равно пришлось переться на улицу. Иначе Павлуша, разгоряченный своей догадкой, от него не отстал бы до утра.
На подходе к месту товарищей ждало разочарование – их опередили. На дубу сидел Казимир и активно проверял Пашкину версию, засовывая в дупло ручищи. Матильда бегала вокруг ствола, собирала желуди в пакет и переживала за жениха. Мозги у всех членов семьи Хлебниковых определенно работали в одной тональности.
– Тихо, – шикнул Пашка, дернул Ваньку за рукав и увлек в кусты.
