На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
– Ай, дуду-дуду-дуду! Сидит ворон на дубу… – шепотом пропел Ванька и хихикнул, наблюдая из кустов за влюбленной парочкой.
– Ничего нет, – сообщил Казимир сверху.
– Я же тебе говорила! Слишком просто. И потом, моя подсказка никак не вяжется с дуплом. Как привязать азбуку к дуплу? Никак не привяжешь.
– К дубу азбуку тоже не привяжешь, – возразил Казик. – Разве что – золотой цепью."
"– Казюль, ты гений! – воскликнула Матильда. – Дуб – златая цепь – азбука. Может быть, граф намекал на книгу? Слезай скорее, а то свалишься, не дай…
Договорить Мотя не успела.
– Казик, что ты делаешь? Мне надо Галочку сменить, – пролепетала та.
– Мотенька, будь моей навеки, – прорычал Казимир, комкая возлюбленную.
– Да, – с придыханием сказала Матильда и принялась судорожно расстегивать блузку.
Молодые люди шустро испарились, оставив влюбленных наедине. Ванька хихикал и радовался за парочку. Хлебников шел рядом с кислой физиономией и бурчал:
– Ой, блин, как неудобно… Как неудобно, блин!
Пашку мучила совесть, что он шпионил за собственными родными, причем небезуспешно. Совесть, правда, мучила его недолго. Когда они вошли в двери конезавода, глаза Хлебникова вновь загорелись огнем.
– Ты слышал, что Тетямотя сказала? – спросил он, ткнув Ваньку кулаком в бок. – Тебе не кажется, что в ее ассоциации что-то есть? У меня по рукам прямо мураши пошли, а это верный признак, что мы на правильном пути.
– Твои родственники на правильном пути, – уточнил Терехин.
– Да ладно! – отмахнулся Хлебников. – Если мы отыщем журнал, Матильда не обеднеет. Она ведь скоро станет очень состоятельной дамой, когда замуж за Казика выйдет.
– А ты уверен, что кто-то вообще получит приз?
– Дык зачем приз, если будет журнал? – ошарашил его Пашка.
– Ты чего, Паш?
– А ничего. Фиг ему! – Хлебников сунул Ваньке в нос кукиш.
– Кому? – растерянно глядя на фигу, поинтересовался Терехин.
– Тому, кому журнал позарез нужен. Тому, кто устроил весь этот цирк. Столько стрессов, разводок, трупов, несчастных случаев… Запер нас здесь, как подопытных кроликов, еды лишил и наблюдает, сука. Обойдется! Должна же быть хоть какая-то компенсация за страдания.
