На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
– Цифры закодированы буквами. Короче говоря, надо найти ключ, чтобы перевести буквы в цифры. Все, я пошел.
– Азбука! – заорал Ванька.
Хлебников притормозил, шмякнулся на стул, засуетился, вытащил из кармана блокнот и быстро написал на листе все буквы алфавита.
– Как, ты говоришь, слово звучит? Ойнийойко? Переводим по буквам в цифры. «О» – это 16-я буква алфавита, повторяется она три раза. Далее «Й» – 11-я… – вскоре на листе бумаги появился ряд цифр 1611151116111216."
"– Фигня какая-то, – расстроился Ванька и предложил: – Может, теперь цифры перевести обратно в буквы?
Хлебников кивнул и написал на листе буквы «АЕАААДААА-ЕАААБАЕ».
– М-да, не выходит каменный цветок.
– А что, если все цифры сложить? – не унимался Терехин.
Сложили, вышла цифра 36. Никаких ассоциаций число не вызывало. Снова сложили, получилось 9. На том молодые люди окончательно зашли в тупик.
– Я же говорил, что без Зебельмана тут не разобраться. Давай, сгоняем к нему? – раззадорился Хлебников.
– Ага, Григорий очень обрадуется, когда ты попросишь помочь разгадать его собственный ребус.
– Почему? – не понял Пашка.
– Потому что они с Филаретом в паре играют, а так как на берегу художник говорил, что ему досталась антифраза, значит, ребус выпал Григорию.
– Прикольно, – хихикнул Пашка. – Он, наверное, его уже на двести пятьдесят тысяч числовых вариантов разложил. Придется нам самим думать. Может, ключ к ребусу вовсе не азбука? Помнишь, Дона говорила, что граф, по мнению историков, был очень высокого мнения об интеллектуальных способностях своей возлюбленной и наверняка не задал бы ей такой тупой ребус.
– Ладно, вали спать. Я Офелию проведаю и тоже пойду.
Ванька проводил Хлебникова и направился в апартаменты графа Беркутова.
Галочки в комнате не оказалось. Чебурашка дрыхла, посасывая пальчик во сне. Терехин склонился над люлькой и долго рассматривал ее личико, пухлые щеки, носик, рыжий чубчик.
– Я тебя никому не дам в обиду, слышишь? – прошептал он, не удержался и чмокнул Офелию в курносый нос. Девочка недовольно крякнула во сне, пришлось оставить малявку в покое.
