На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
– Мне акушерка разрешила. Она говорила, что вино хорошо расслабляет и обезболивает.
– Тогда, может, еще налить? – спросил Семен, плотоядно глядя на сумку готки.
– Поздно! – торжественно провозгласила Кристина.
Лукин замер.
– Нам выйти? – тактично уточнил Павлуша, пятясь задом к двери из комнаты.
– Стоять! – рявкнул Ванька. – Простыни чистые из шкафа достань. Если найдешь. Если не найдешь – рубашки. Лукин, а ты воду вскипяти. Таз и спиртягу притащи, во встроенном шкафу бутыль. Еще понадобятся ножницы – пуповину резать.
– Слизь? – Павлуша привалился к шкафу спиной и вытер ладонью пот со лба.
– Ты что, не знаешь, что младенцы рождаются со слизью во рту и носу? Чтобы ребенок задышал, ее надо отсосать чем-нибудь. Можно ртом, но… Звук упавшего тела заглушил последнюю фразу Ваньки. Павлуша валялся на ковре, раскинув руки и ноги, как парашютист в свободном полете.
– Клизма, это самое, подойдет, вашу маму? – проорал он. – Такая, типа груши с пипкой на конце…
Пока Ванька соображал, подойдет ли клизма и что вообще такое с пипкой на конце предлагает ему Сеня, Кристина вцепилась в его руку, присела, наклонила голову и натужилась. Ванька тоже натужился и почувствовал, что сейчас черепушка треснет, как скорлупа.
– Не надо клизму, – прошептала готка.
– Понял, не волнуйся, – крякнул Ванька, затравленно озираясь по сторонам. Офигеть, траву ей надо… Она еще и наркоманка. Впрочем, ему тоже надо, причем не потом, а сейчас. Немедленно! Пыхнуть и уехать подальше отсюда…
Происходящее казалось дурным сном, бредом, миражем, насмешкой. Сейчас девчонка поднатужится в очередной раз и… Придется ей как-то помогать! Как? Из теории он кое-что знал – модерировал один бабский сайт и начитался с тоски про беременность и роды.
