На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
А друг ваш, как я понимаю, утомился ассистировать, – хмыкнул Белгордский и принялся изучать Терехина, как вшу под лупой.
Ванька тоже наконец-то смог рассмотреть папаруса как следует. Издали продюсер казался молодым, однако вблизи лицо выдавало возраст – кожа была испещрена морщинками, как глина под солнцем. Не меньше полтинника, предположил Терехин. И подумал, что отметины времени Белгородского не портят, напротив, добавляют ему мужественности. Затем с удивлением отметил, что, несмотря на разбитый нос, продюсер ему нравится.
Молчание затянулось. Белгородскому первому надоело играть в гляделки.
– Обиделся, – улыбнулся он, накручивая на палец хвост. – Ладно, извини. Готов искупить свою вину. Правда, пока не знаю, как. Помогите мне, ребятки. Вдруг в самом деле наши интересы сойдутся: у меня появится возможность отблагодарить вас за помощь Кристе, а у вас – шанс покорить мир?
Руслан подмигнул, и по спине Терехина пробежал холодок.
Белгородский слушал равнодушно. У Ваньки сложилось впечатление, что если бы не табуретка, которая мешала продюсеру откинуться назад и расслабиться, то он непременно бы уснул. Лукин, наоборот, пробудился, но прикинулся ветошью и тихо слушал в разговор.
– Философское реалити-шоу о неправильных людях. Боже мой, сколько пафоса! – вздохнул Белгородский, когда Терехин замолчал и замер в ожидании вердикта. – Что же мне с вами, велосипедистами, делать-то? – Ванька удивленно вскинул брови, хотел спросить, почему папарус так их обозвал, но тот сам объяснил. – Понимаете, в чем дело, мальчики. Все уже давно придумано до вас, а чтобы добиться успеха, не надо ничего изобретать. Технология популярных реалити отработана давно.
