На личико, обрамленное золотом пшеничных волос. Я просыпаюсь и снова устремляюсь к Вам, мечтая присесть рядом с Вашими коленами и поцеловать подол платья. Но судьба расстроила наши планы, разбросав нас в разные стороны. Вспоминаю нашу встречу на Водах с любовью и болью в душе....
Терехин впервые видел девушку без макияжа, без дредов и платья в стиле «снос крыши». В мужской рубашке, с волосами, рассыпавшимися мелким бисером по плечам, Криста выглядела обычной девчонкой, но такой незаурядной и притягательной.
– Можно войти? – спросил Ванька.
– Угу, входи, если не боишься оглохнуть.
Кристина еще раз широко зевнула, прошлепала босыми ногами по комнате, вытащила орущую Офелию из люльки, уселась на тахту и приложила дочку к груди. На некоторое время в комнате стало тихо, слышны были только чавкающие звуки, издаваемые Чебурашкой.
– Давно орет? – поинтересовался Терехин, осматриваясь.
Вчера он видел кабинет лишь мельком, при свечах, и мало что успел рассмотреть. Помещение со сводчатыми потолками и большими арочными окнами визуально делилось на две зоны – отдыха и рабочую. Из мебели, явно купленной в антикварном совсем недавно, пара стульев, кресло, этажерка, тахта, шкаф, в центре – письменный стол, в углу, за ширмой, будуар с фарфоровым умывальником. Жить в таких просторных апартаментах одно удовольствие, а дурочка еще кочевряжилась.
Офелия снова заголосила, и уши свернулись в трубочку. Какое счастье, что он обитает в другом крыле! Спасибо Донателле, что отселила Кристину.
– С трех утра орет, – взвыла юная мамаша. – Я вообще глаз не сомкнула. Сначала расплеталась. Знаешь, волосы полезли со страшной силой. Наверное, из-за молока. – Она ткнула себя в грудь, словно Ванька сам не догадался, откуда поставляется продовольствие для Чебурашки. – Потом Офелия пробудилась и начала концерты давать.
– Хочешь, я ее побаюкаю? – криво улыбнулся Терехин.
– Ну, попробуй, – обреченно кивнула Кристина.
Он взял теплый курносый комочек с рыжей челкой, прижал к себе. Офелия всхлипнула, вздохнула и затихла. Кристина с удивлением на него посмотрела.
– Просто я спокойный, вот Чебурахе мое спокойствие и передалось. Ты же психовала, наверное, всю ночь, воображая, что придет злая Донателла и тебя укокошит? – рассмеялся Ванька.
– Случится. И очень скоро, – упрямо сказала девушка, потирая скулу со шрамом, ладонью. – Расчет очень верный: если со мной что-то случится, то и Офелия погибнет. Уезжать мне надо, немедленно.
– Криста, послушай! Твои страхи – всего лишь разыгравшееся воображение. Сама рассуди, зачем Донателле так подставляться. Кругом камеры, масса людей и ограниченное пространство.
