Обнимать прохожих и просто им улыбаться.
Выйти на дорогу и смотреть на бешено рвущие в мою сторону колеса. Вернуться с энтузиазмом к учебе и жизни.
Меня ломает и скручивает от противоречий. Промокшей курицей я доезжаю до дома, на полусогнутых ногах вхожу внутрь. Бабушка выходит встречать меня с привычной лопаткой в руках. По квартире ползет запах моих любимых оладий. Я не выдерживаю и начинаю беззвучно плакать, глядя на родное морщинистое лицо.
— Что ты! Что ты! — всплескивает руками бабушка, и, на ходу вытирая их о передник, бросается меня обнимать. — Что случилось, моя хорошая? Сашенька, ну что ты?
— Все хорошо. Все хорошо, — сипло бормочу в складках ее пахнущего мукой и молоком платья. Слезы впитываются в ситцевую ткань. — Теперь, правда, все хорошо.
— Моя девочка, — бабушка гладит меня по мокрым и грязным волосам. Я вся сплошная грязь. И внутри, и снаружи. Даже до сих пор не отмылась от следов Истомина. — Это из-за него? Не расстраивайся. Первая любовь она всегда такая. Болезненная, мучительная. На то она и первая, что мы не знаем, что с ней делать. Еще все наладится. Все будет хорошо.
Я плачу еще сильнее, обняв ее изо все сил. Как же я счастлива, что останусь жива. И как же мне плохо…
— Этот Ян еще будет бегать за тобой, помяни мое слово. — Я усмехаюсь и шумно всхлипываю. — А не смейся. Вот увидишь.
Говорить ей всю правду я не намерена, сейчас это точно ни к чему.
— Иди скорей раздевайся и проходи на кухню. Твоих оладий любимых напекла. Ох, ты мокрая. Иди, иди. Не хватало еще заболеть ангиной. — На этих словах хочется выть еще громче, но, чтобы не волновать родного человека, я останавливаю себя и послушно бреду в душ. Мне хочется отмыться. От себя самой.
В ванной тоскливо смотрю на свое отражение: распухшие глаза, искусанные губы. Снимаю одежду и тяжко вздыхаю: новая порция засосов и отметин сумасшедшего однокурсника. Завтра же поговорю с ним о том, чтобы вернуть ему эти проклятые деньги. За минусом пятидесяти тысяч, конечно. Но их я, скажем, отработала… Только отпустит ли он меня?
Как он там сказал? Еще пару раз поимеет, и я исчезну с его радаров?
При мысли о сексе с ним, внизу все начинает гореть и стягиваться в узел.
Отсутствие в нем всяческих рамок в момент близости безусловно притягивает, хоть и пугает тоже. Хотя о чем это я? Он просто берет то, что купил. Сполна.
Наевшись оладий, вечером созываю всю нашу бедовую бригаду к себе.
