Живот горит и надрывается от смеха, смотрю на их озадаченные лица и перехожу на громкий хохот, вперемешку со слезами. Врачи переглядываются, делают знак медсестре, и та подрывается к ящикам.
— Не нужно. — Моя истерика закончилась так же быстро, как и началась. — Все в порядке. Я буду жить. Не это ли самое главное?
— Все совершенно точно. Жаль, что вышло все вот так. Но ведь главная новость невероятно положительная!
В этом кабинете мне больше нечего делать. Как сомнамбула я поднимаюсь с жесткого стула и иду к выходу.
— Александра! — стою в пол-оборота, протягивая ручку к двери. На оклик доктора механически поворачиваюсь. — Вы в праве подать жалобу на все наше отделение, но я прошу вас — подумайте. Никто не будет разбираться с системой и человеческим фактором. Разбираться будут с конкретными людьми. Нас могут лишить лицензий. Прошу вас, просто не принимайте поспешных решений. Взвесьте все тщательно.
Меня это абсолютно не тревожит. Ну, в смысле, я и не думала писать никаких жалоб. Зачем мне это? Я тоже совершила кучу ошибок. Осознанных, а неслучайных. Но меня вдруг прошибает новая мысль.
— Та девушка, с которой вы меня перепутали… Вы обнадежили ее, сказали, что все в порядке? Ведь у нее в истории болезни сначала были мои результаты?
— Мы уже сказали ей правду. Она была здесь сегодня до вас. Не думайте об этом. — Взгляд врача хмурый и задумчивый. Он глубоко вздыхает, потирая очки. — Если хотите, снова можете сдать все анализы для уверенности. Но могу точно сказать, что в этом необходимости нет. Вы здоровы. Извините еще раз за все. И удачи.
Отстранено киваю и ухожу прочь.
На улице дождь и слякоть. А на мне тончайшая ветровка. Денег на хорошую куртку нет. Я говорила бабушке, что эта ветронепродуваемая.
Серое небо заполонило тяжелыми тучами. Промозглая погода сбивает с ног. Я достаю звенящие монеты из кармана, высчитываю на маршрутку. Хватает. В последнее время я слишком часто тратилась на такси, еще и за город. Это сильно ударило по бюджету.
О деньгах, которые теперь лежат на моем счету, я даже не хочу думать. Я верну все до копейки Истомину обратно. Мне они не нужны. Теперь уже нет.
Странное чувство — спокойствие, вперемешку с поднимающейся вновь истерикой, поглощает целиком. Наполняя яростью и опустошением.
Хочется и смеяться, и плакать.
Счастливо радоваться и больно бить себя по лицу кулаками.
Падать и лежать мертвым сном в грязной луже. Танцевать и прыгать под осенним дождем.
Крушить все вокруг до крови на руках.
