Желудок горит, дыхание учащается.
Надавливая на газ, Ян мчится на бешеной скорости к Летову. Чтобы выяснить недостающие кусочки. Хватит ходить вокруг да около.
Тот открывает дверь своей квартиры в центре, глаза мутные.
«Опять обдолбался, сволочь», — одно и тоже в голове при виде Летова.
— Ооо, бро, привет, — тянет к нему свои объятия. Но Ян больше не теряет времени. Итак слишком его потерял. Со всего размаху бьет друга по расплывшемуся в улыбке лицу. С превеликим удовольствием.
С глухим звуком тот улетает обратно в глубь квартиры.
— Ты че, сдурел? — орет, прижимая руку к окровавленному носу.
— Давай сразу перейдем к делу, — Ян заходит внутрь, аккуратно прикрывая за собой дверь. Чтобы соседи не подумали еще чего. Присаживается на корточки.
— Да я немножко всего. Капельку, брат. Ты же знаешь, в завязке, — принялся отчитываться Эдик.
Ян лишь поморщился. Раньше он постоянно давал ему в морду, едва видел обдолбанным. Он на дух не переносил наркоту. Слишком часто видел ее неприятные последствия в детстве.
Эдик принимал эту кару с готовностью. Всегда приходил в себя и благодарил, божился. В тысячный раз клялся, что это в последний раз. Но оказывается, этот способ потерял свою ценность уже после первого кулака.
— Мне насрать. Надоело быть твоей нянькой. Хочешь сдохнуть — сдохни.
— Я по другому поводу, — перебивает Ян, подтаскивая к себе бывшего друга поближе за рубашку.
— А? — удивленно смотрит Летов.
— Саша Митрофанцева. Это ты разнес слухи о ней? — по забегавшим глазам придурка сразу понял, что он. И не успел тот ответить, как Ян просто спросил его: — Зачем, блядь? На кой черт она тебе сдалась?
— Полегче, задушишь, — просипел Эдик. Ян даже не заметил, что уже слишком сильно тянет за воротник. Лицо парня напротив побагровело.
— Просто ответь, зачем ты это сделал? Ты же видел, что я интересовался ею, едва мы все поступили на первый курс.
— Да помню. Видел, — отвечает Летов, присаживаясь на полу. — И не я один видел. Вика на тебя давно запала, попросила помочь. Она же извелась вся.
— Какая еще Вика? — в затупе Ян смотрит на взъерошенного парня.
Летов коротко смеется.
— Карельская, какая еще. Ты же, не стесняясь ее присутствия, спрашивал у меня про Митрофанцеву.
— Я думал она за тобой таскается. Мне до нее вообще дела нет.
— Ага, за мной, — хмыкает Эдик. — Нет, бро. Карельская по твою душу. Уж я как ни пытался. Просто ты слишком часто отшивал ее, сам того не замечая.
