Ладно, звоню и правда поздновато. Подойду к нему завтра в институте. Делать нечего.
Я преспокойно уснула и спала беспробудным сном всю ночь. Сны мешаются разноцветным калейдоскопом, как размытые неясные сюжеты. И среди всего этого его лицо. Почти в каждом сне. Наваждение какое-то. И тут мне нет покоя.
В универе появляюсь, когда пара вот-вот должна начаться. Захожу, извинившись, вместе с преподом, с усилием игнорируя шепотки и взгляды. Бухучет сегодня дается туго.
Но вскоре экономические задачи отвлекают от лишнего, втягивая в свои ребусы с головой. Мы со Златой щелкаем их одна за другой, подтверждая свои золотые титулы ботанов. Шепотки утихают, всем становится не до меня. Наш препод умеет завалить по полной, не оставляя времени на телефоны и болтовню.
Только после пары слышу, как Света Клочкова обсуждает меня, не стесняясь, с Леной Лядиной. Слышу в их речи такие слова, как «заявилась», «стыд», «давалка». Кажется, скрежет моих зубов слышен на весь кабинет.
Решительно подхожу к ним, отбрасывая все сомнения и страхи.
— Вы хотите мне что-то сказать прямо? — холодно смотрю на них. — Зачем же за спиной? Лучше в лицо. Вот она я, перед вами. Слушаю внимательно.
Обе слегка замялись, не ожидая от меня такого напора. Переглядываются. Помалкивают.
Потом Клочкова все же не выдерживает и язвит:
— Я бы на твоем месте на край света бежала. Никогда не отмоешься.
На эту реплику мило ей улыбаюсь.
— А я не грязная. И если услышу от вас хоть еще одну необоснованную реплику или обсуждение, я доложу на вас в нужные инстанции за клевету. Свидетели всегда найдутся. Первыми же и заложите друг друга.
Мой голос уверенно чеканит слова, припечатывая однокурсниц к месту. В пол вросли, не иначе.
— В любом случае, педсовет ваши фамилии без внимания не оставит. — На сим заканчиваю свою речь и подхожу обратно к Злате. Девушки ретируются из кабинета. Остальные молчат, не лезут.
Отлично, на том и порешили.
— Ох и смелая ты, Митрофанцева, — восхищенно шепчет Злата. — Клочкова же теперь вся изойдется, что не ответила ничего.
— Да пусть катится в ишачью задницу. Надоели, сил нет. Я пришла сюда учиться, а не ерундой заниматься.
Больше никому до меня не было дела. Вряд ли из-за моей тирады в том кабинете. Я смотрю на вещи трезво. Просто людям быстро надоедает мусолить одно и тоже. Хочется новых хлеба и зрелищ. А я уже для них прошедшее и потерявшее актуальность событие.
