Автор
В кафе наполнен неприятным тишиной - только мы двое здесь одни. Отец рассказывает о том, что пора закрыть кофейню и продать все долги, чтобы спасти семью. Его горькие вздохи стучат в уши, напоминая о том, как мама боролась до последней возможности за этой кофейни.
Папа! Купи мне, гномика, пожалуйста! – выбирает Алиса мягкую игрушку-подушку. Она действительно забавная.
- Хорошо. Дайте мне, пожалуйста, эту подушку и… - Дмитрий на мгновение замолкает, переводит взгляд на меня. – Вон тот снежный шар, на который смотрела девушка.
Сердце отбивает удар. Неужели он решил сделать мне подарок? Но ведь это слишком дорого… И почему, если ещё недавно обижался на меня и говорил не самые приятные слова?
Глава 20. Дмитрий
Вспылить просто из-за того, что увидел, как мило няня моей дочери улыбается другому мужику? Честно говоря, на меня это совсем непохоже.
Уж не знаю, что стало виной такой реакции. Может быть, насмотрелся фильмов, где родители оставляют детей с няньками, доверяют им своё чадо, а те отжигают с посторонними мужиками?
Эмма должна понимать, что существует рабочее время, время, когда стоит забыть о личном. Однако смотрю на неё, корю себя, что повёл себя настолько эгоистично по отношению к ней, и хочу хоть как-то загладить свою вину.
Проследить за взглядом Эммы не составляет труда.
Привычка!..
Проклятая привычка искупать свою вину деньгами, затыкать ими дыры в проклятом вспыльчивом характере.
Но действует.
Или мне так кажется?
Реакция Эммы – лучший ответ на этот вопрос.
На глаза девчонки наворачиваются слёзы. Она шмыгает носом, смотрит на меня, а нижняя губа дрожит, точно сейчас разревётся.
- Мне захотелось, чтобы у тебя осталось что-то на память о нас с Алисой, когда ты покинешь на дом, - говорю полушёпотом, надеясь, что дочь не услышит.
Да только слух у неё прекрасный, а ушки уже поднимаются, как маленькие антенны.
- Кто сказал, что Эмма уйдет? Ты хочешь бросить нас прямо сейчас?
Продавец удивлённо смотрит на нас, а я понимаю, что снова облажался. Надо было закусить язык и молчать в тряпочку.
- Алиса, пойдём к машине, там поговорим, - говорю холодным отчуждённым голосом.
До сих пор чувствую себя каким-то тираном, но мне таким образом проще скрывать то, чего не понимаю сам. Когда из груди рвутся какие-то другие чувства, сложно разобрать, что это… И тогда лучше скрывать их за плотной коркой льда.
- Милая, я не собираюсь делать это сейчас, - щебечет Эмма и хватает мою дочь за руку. – Дмитрий Евгеньевич, спасибо за такой чудесный подарок. Он очень дорогой, и мне приятно, что вы поняли мои желания. Это удивительно.
Удивительно другое – эта девчонка не ломается.
Другая на её месте начала бы набивать себе цену, хлопать глазками и говорить, что она не может принять.
