При входе в роскошный особняк чувственный шок прорезался: пыль и фальшивая роскошь заставили сомневаться вauthenticity surroundings, казавшиеся излишне помпезными. Каждый предмет был как бы создан для маскировки скромности — от штор до кресел.
— Киан, что ты делаешь? Может, на кровати…
— Тссс… Помолчи и расслабься. Давай начнем с самого простого, — его голос обволакивал, заставляя испытывать новые эмоции, начиная от усиливающегося волнения и заканчивая легким жаром внизу живота. — Для мужчины, абсолютно любого, важна визуализация. Нам нравится видеть. Всё. Обнаженное тело партнерши. Её груди с розовыми сосками. Её мягкий округлый живот. Её бедра. И да… То, что спрятано между ними — особенно.
На последнем предложении Уитни перестала дышать. Совсем.
Стоило только представить, как она показывает ТО место, её пробрала стыдливая дрожь. Такого просто не может быть! Вот совсем! Как можно раскрываться не перед доктором? Даже перед доктором стыдно, а перед чужим мужчиной… Богиня Всемилостивая, неужели Редрас прав?
Уитни посмотрела снова в зеркало, где она уже отображалась с полуобнаженной грудью, и увидела, как ненасытно жадно смотрит на чарующие полушария Редрас. И вот тогда девушка отчетливо поняла — он говорит истинную правду. Правду мужчины.
— Ты невероятно красивая. Твоя кожа, словно бархат… сияющий бархат…
Горячие губы прикоснулись к обнаженному плечу.
— Второе правило. Позволяй себя касаться. Всегда и везде. Руками, губами… всем.
Везде и всем — ага, запомнила.
И снова воображение сыграло с ней злую шутку. Представила, чем и где касаются.
Теперь Уитни казалось — она стала пунцовая вся. От кончиков пальчиков до кончиков волос.
— Не смущайся. Хотя… тебе идет.
Всемилостивая, как он всё замечал?
Между тем, его губы и руки творили форменное безобразие.
Киан по-прежнему стоял за её спиной. Теперь она без зазрения совести откинулась на его бедра. И уже не смущалась, что нечто твердое упиралось ей в лопатку.
— Третье. Едва ли не самое важное правило. Если ты хочешь очаровать, привязать к себе мужчину — он должен видеть, что тебе нравятся его прикосновения.
Уитни затрепетала. Она попала под власть его бархатного голоса. Под власть его рук, которые с каждым последующим прикосновением разжигали в ней всё большую страсть. Ей хотелось, чтобы он непрекращаемо трогал её.
И ей тоже захотелось потрогать.
— А есть такое правило позволяющее и женщине прикасаться в ответ?
Утробный стон послужил лучшим ответом. Уитни не могла не улыбнуться.
