При входе в роскошный особняк чувственный шок прорезался: пыль и фальшивая роскошь заставили сомневаться вauthenticity surroundings, казавшиеся излишне помпезными. Каждый предмет был как бы создан для маскировки скромности — от штор до кресел.
Да что говорить, порт — не самое безопасное и спокойное место любого города. Причал авантюристов, жуликов и преступников всех мастей, куда ночью следует приходить с особой осторожностью, а по возможности, и вовсе избежать посещения.
Киан Редрас же чувствовал себя здесь, как рыба в воде. Точно знал, куда идти. Плечом толкнул коричневую дверь и втащил девушку в плохо освещенный коридор.
— Киан, что Вы творите? — злясь за его бесцеремонное отношение, прошипела Уитни.
И снова тишина.
По мере того, как шёл по коридору Киан, вспыхивали магические фонарики, и к Уитни закралось подозрение, а не обладает ли Редрас магией? Тогда совсем невесело будет.
Всё было бы значительно легче.
Но стоило представить, что на месте Киана окажется другой мужчина, как вся её женская сущность передернулась от отвращения.
И да, «нравилось», безусловно, относилось к тому периоду общения, когда он вел себя, как цивилизованный человек, а не как дикарь.
Их блуждание по коридору оказалось недолгим. Свернули налево, потом направо и за угол. А тут и ещё одна коричневая дверь, которую на этот раз открыли, приложив руку на определенное место. Заметив легкое свечение, Уитни приуныла. Точно, без магии не обошлось. Эхе-хе.
Но злиться девушка не перестала.
— Соизвольте объяснить своё поведение, мсье Редрас!
Киан прошёл к большому деревянному столу и присел на него. Вызывающе скрестил руки на груди.
— Думаю, объяснишься сначала ты.
Он сейчас серьезно?
Уитни пришлось самой себе напомнить о правилах приличия. Потому что сказать грубость, ох, как захотелось. Вы только посмотрите на него! Стоит — хозяин жизни! Надменный, высокомерный! Точь-в-точь, как в ту роковую ночь.
— С какой стати, Киан? — она тоже не намеревалась сдавать позиции.
Мужские глаза недовольно, даже опасно прищурились.
— Хорошо, — медленно протянул он, и от его интонации Уитни стало дурно. В его голосе реально проскальзывала угроза, едва сдерживаемая ярость.
И это очень не нравилось Уитни.
Очень.
Сегодня день не задался с утра. Вот определенно.
— Что хорошо? — уже негромко вторила она ему.
Как-то разом сникнув.
Не к добру его быстрая капитуляция.
