При входе в роскошный особняк чувственный шок прорезался: пыль и фальшивая роскошь заставили сомневаться вauthenticity surroundings, казавшиеся излишне помпезными. Каждый предмет был как бы создан для маскировки скромности — от штор до кресел.
Попрощались они очень сухо, и, когда Пол вышел из комнаты, на глазах Уитни засверкали слёзы. На душе стало гадко. Вроде бы Уитни ни в чем и не виновата, а неприятный осадок остался.
Захотелось с кем-то поговорить, высказаться. Может, зря она ничего не рассказывает тетушке? Тетушка старше её, возможно, что-то посоветует. Но вот конкретно сейчас Галатеи не было дома, отбыла на ужин к мадам Белиссе, давние подруги возобновили дружбу, чему Уитни была несказанно рада.
Пришлось подниматься к себе.
Уитни, совсем раскиснув и шмыгая по-детски носом, прошла к своему будуару и открыла дверь.
На её кровати, поверх сатинового голубого покрывала, развалился Киан. Во всем черном он производил поистине зловещее впечатление. Лежал, закинув руки за голову, в этакой ленивой позе. Обманчивой.
Кому, как ни Уитни было знать, насколько сильным и смертоносным может быть этот мужчина?
Справившись с первым шоком и ничего не говоря, Уитни прошла вглубь комнаты, подошла к трюмо, на котором стоял графин с водой.
— Проводила?
Голос с хрипотцой, от которой бросило в жар, прошёлся по нервным окончаниям Уитни, а взгляд темных глаз безжалостно впился в её лицо.
Девушка нарочито медленно повернулась к мужчине.
Она поняла, что он имел в виду.
— Проводила.
— И как? Встреча прошла удачно?
Уитни, стараясь не обращать внимание на не в меру разбушевавшееся сердце, кивнула.
— Вполне.
Он поднимался с грацией хищника, коим и являлся. Медленно, не спеша. Но готовый в любую секунду сорваться и схватить её.
Сжать в объятиях.
С немалым удивлением Уитни отметила, что ожидает от него подобных действий. Да-да, ожидает. Внизу живота появилась приятная тяжесть.
Пришлось шикнуть на себя и кое о чем напомнить.
Киан, продолжая сохранять видимое спокойствие, приблизился к ней, и Уитни, поддавшись мимолетной слабости, с упоением втянула в себя его мужской терпкий запах — смесь дорогого парфюма, табака и малой толики алкоголя.
— Значит, для меня мисс Уитни Кларисси была больна, — вот теперь в его голосе отчетливо появились угрожающие нотки. Они вибрировали, прорезая воздух насквозь. — А появился этот паршивец Маньярти, и она к нему спустилась. Соблаговолила.
Он встал напротив, возвышаясь и загораживая собой весь окружающий мир, поглощая пространство.
