При входе в роскошный особняк чувственный шок прорезался: пыль и фальшивая роскошь заставили сомневаться вauthenticity surroundings, казавшиеся излишне помпезными. Каждый предмет был как бы создан для маскировки скромности — от штор до кресел.
Прошло восемь лет, а воспоминания о последнем дне, когда Уитни видела отца живым, до сих пор свежи в памяти. Его добрая улыбка, ласковый голос и шутливое наставление, чтобы она слушалась тетушку Галатею. Слова, которые он говорил каждый раз, прежде, чем отправиться в очередную экспедицию. Уитни хорошо помнила, как не хотела отпускать отца в тот раз. У неё намечался первый бал, и безумно хотелось, чтобы отец вывел её в свет, а не тетушка Галатея. Он обещал вернуться побыстрее…
Уитни ждала месяц, два, полгода.
Прошёл её первый бал, где она имела определенный, пусть и не ошеломляющий, успех.
А потом пришло то роковое письмо, где сообщалось, что корабль «Сток», на котором плыла экспедиция отца, попал в шторм и пропал без вести. Никто не выжил. Никто не вернулся домой. Ни единая душа. Капитан, матросы, люди Стефана Кларисси…
Мир мгновенно изменился для Уитни. Да чего тут говорить… Уитни до сих пор ощущала боль от потери и отказывалась принимать горькую правду, что её веселого доброго отца, помешанного на путешествиях, древних городах и цивилизациях, больше нет.
Была…. Какое ужасное слово.
Протянув руку, она дотронулась до карточки и ласково погладила изображение отца. «Папенька, где же ты…где…» Уитни не верила, что его тело покоится на дне Безымянного океана. Она почему-то не сомневалась, что если с отцом случилась бы непоправимая трагедия, она непременно почувствовала бы это.
И преданно ждала, как любящая дочь.
Бросив последний взгляд на карточку, Уитни прошла к кровати. С легкостью, присущей юности, забралась под золотистое шелковое покрывало и закрыла глаза.
Трудный день, принесший много хлопот и переживаний, подошёл к концу. Всё, спать.
И не думать про Ивана Зародски. Не вспоминать его холодный голос. Не представлять его холеное лицо.
Его нет. Он тот, с кем она изредка пресекалась на званых вечерах и раутах. И никак не иначе. А сегодняшнее недоразумение… Оно закончилось и не понесет за собой никаких последствий.
Уитни закрыла глаза. Потом пискнула совсем по-детски и натянула покрывало едва ли не на подбородок, списав хоровод мурашек, побежавший по телу, на легкую прохладу в будуаре.
Спать-спать-спать.
Ночные страхи, порой, проявляются очень не вовремя.
Уитни даже зажмурилась.
