При входе в роскошный особняк чувственный шок прорезался: пыль и фальшивая роскошь заставили сомневаться вauthenticity surroundings, казавшиеся излишне помпезными. Каждый предмет был как бы создан для маскировки скромности — от штор до кресел.
Прямо, как в детстве, после смерти матушки, она боялась засыпать без света. Папенька, будучи дома, каждую ночь приходил пожалеть ей крепких снов и оставлял включенным магический фонарик. Повзрослев, Уитни поставила перед собой цель побороть детские страхи, категорически отказавшись спать с фонариком. Было страшно. Даже жутко. Сколько провела она бессонных ночей, всматриваясь в ночную мглу, ловя замысловатые тени, поникающие через портьерную ткань занавесей, и не сосчитать. Ей всё казалось, что вот та тень или вот эта — вовсе не игра света, а настоящее чудовище, призванное из Тьмы гонимыми магами-отступниками.
Ох, лучше бы она этого не делала…
Утро выдалось ярким, солнечным. Озорные лучи небесного светила пробились сквозь небольшую щель в занавесках и коснулись лица Уитни.
Спрыгнув с кровати, девушка прошла в смежную комнату, где неспешно умылась.
Вот и чудненько.
Позвонив, вызвала камеристку.
— Доброе утро, мисс Кларисси.
— Доброе, Симона, — она улыбнулась вошедшей в будуар невысокой полной девушке с огненно рыжими волосами и веснушчатым лицом. Подобная внешность Симоны прекрасно уживалась с веселым и легким характером, за что и ценилась Уитни.
— О, спасибо, мисс Кларисси, замечательное. Как Вам спалось?
— Тоже хорошо.
И это было правдой. После вчерашних приключений и даже злоключений можно было ожидать беспокойного сна и кошмаров, но нет, Уитни провалилась в сон без сновидений, за что была благодарна своему организму. Видимо, вчера перенервничала, и у неё включился некий режим балансировки.
— Вот и славненько.
Уитни села перед трюмо, а Симона ловко принялась ворожить над её волосами.
