Автор
В Москве не куплю свое счастье — вот как бы выразилась героиня в этой ужасной истории. Загадочный мужчина предлагает купить ребенка, и все кажется нормально в двадцать первом веке. Его роскошная тачка и благополучный вид кажутся спровоцированными жестокостью. Но что если он действительно собирается на нее напасть? Это страшное предложение заставляет героя чувствовать себя ненужной и бессильной в мире, где больные люди не всегда получают помощь....
У него сестра там работает.
- Работала. Больше не будет. Этот вопрос Я тоже решу.
Снова всхлипывает. Но я чувствую, что это уже остаточное явление. Она успокаивается.
Вот и отлично.
Мы сидим молча, минут десять. Просто наслаждаясь тем, что можем вот так вот сидеть. Ну, по крайней мере я точно наслаждаюсь.
Вспоминаю ее в моей спальне, такую… аккуратную, смущенную, потрясенную моим видом. А потом такую растрепанную и сладкую…
Хорошо, что она пришла. Кстати…
- Ась, а ты зачем приходила? Ты сказала, что у тебя проблемы?
- Не у меня.
- Да, я знаю. Что с ней?
- Кажется… она сейчас в клинике у твоего брата...
Глава 40.
Кто там утверждает, что земля плоская? Вполне возможно. Потому что мой мир только что перевернулся.
Причем, не один раз."
"Сначала… Сначала то, что произошло в его спальне. Перевернуло мир и меня. Потому что я такого не испытывала никогда. Это точно!
Нет, я прекрасно помню, как это было с моим любимым первым мужем. И как это было хорошо! Волшебно. Всегда.
И я была уверена, что никогда подобного не испытаю, потому что… с Геной это было просто… просто никак. Даже несмотря на то, что я себя уверяла – мне хорошо, так и должно быть, для здоровья нормально. Но.
Нет! Нельзя себя обманывать!
Наша женская суть этого не прощает.
Возможно поэтому и стала я такой неуверенной в себе, и чувствовала себя некрасивой, никчемной. Это женщина во мне - во мне самой - мстила. За то что я ее – эту женщину – предала.
Рома и тут меня спас. Дал снова почувствовать себя желанной – не любимой, нет, я все-таки не настолько обольщалась.
Мне так хорошо, что кажется в голове взбитые сливки с клубникой, и думать ими нельзя. Мне так хорошо, что по всему телу словно пузырьки гуляют – детская пена для ванн, с ароматом банана или дыни.
Хорошо, и не хочется отпускать его. Хочется продлить то счастье которое, кажется, сейчас возьмет и рухнет.
Просто потому, что я признаюсь.
Но я честно, как на духу, выпаливаю свое – Алёна не моя дочь – а он смотрит и улыбается! И говорит, что знал.
Знал!
И… и целовал меня? И… делал то, что делал?
Господи, это твоя кара или наоборот, подарок?
Мы сидим на ковре, перед качелями, в которых все еще так мирно спит наша девочка. Да, наша.
Она и моя тоже. Хотя по крови я ей никто. Но я вырастила ее мать. И люблю ее мать как свою дочь, несмотря на то, что между нами всего десять лет разницы! Стася моя! Абсолютно!
И когда я хожу на могилу ее матери я разговариваю с ней как с равной.
