Автор
В Москве не куплю свое счастье — вот как бы выразилась героиня в этой ужасной истории. Загадочный мужчина предлагает купить ребенка, и все кажется нормально в двадцать первом веке. Его роскошная тачка и благополучный вид кажутся спровоцированными жестокостью. Но что если он действительно собирается на нее напасть? Это страшное предложение заставляет героя чувствовать себя ненужной и бессильной в мире, где больные люди не всегда получают помощь....
- А если просчитываю, что? Сдадите в психушку? – смотрю на него, руки сложив, губу кусаю, как же мне его выпроводить побыстрее? Сказать, что согласна на сто миллионов и пусть валит?
- Не делай так.
- Как? – он еще в моем доме мне указывать будет?
- Губы не кусай!
Ого! Предъявы какие!
- А то что?
- А то «то»! Возьму и… сам покусаю!
- Не много ли вы на себя берете, господин Вишневский? И почему это вы все еще тут? Я, кажется, вам сказала выметаться?"
"- Выгоните на мороз больного, искалеченного мужчину? Сердца у вас нет!
- Что? – ну ничего себе, просто верх наглости! – вас внизу машина ждет! Поедете в свою загородную берлогу! Медведь!
- Это я медведь? Класс! Я, между прочим, могу пойти побои снять, вот тогда и поговорим!
- И пожалуйста! И снимайте! Только ничего нам за это не будет! Я… я вообще скажу, что вы меня… вы меня пытались…
- Что? Ну, что?
- Вы сказали «ну»!
- Сказал! И что? Нельзя? Слушайте, я с вами совсем уже… голову потерял.
- Неужели? А она у вас была? У вас же там вроде, калькулятор? Или выше брать? Планшет? Моноблок?
- Очень смешно! Да уж… Нормальная семейка у моей племянницы. Одна по голове настучала, вторая оскорбляет.
- Не нравится? Так вас никто не держит! Проваливайте! Ищите других! Может ваш Феликс еще кого-то обрюхатил, откуда мне знать?
- Мой Феликс? Мой? Или ваш тоже?
Чувствую, как краснею от стыда.
Я должна ему признаться. Так будет, наверное, проще.
Но… я ведь понимаю, что он завтра же может прислать сюда теток из органов опеки, и… Или полицию. Как мне себя обезопасить в такой ситуации? Я пока не знаю.
С одной стороны понимаю – ну, беспредел же! Ребенок находится в семье матери. Девочка сыта, одета, обута, мы ее воспитываем, ухаживаем.
Мы ее любим! По-настоящему любим! Кто может ее отнять?
- И все-таки вы не ответили на мой вопрос.
- Какой?
- Вы… простите, вы не девчонка смазливая, у которой ветер в голове, вы… вы серьезная женщина…
- Да неужели?
- Не глупая.
- О, Боже, господин назвал меня любимой женой, практически!
- Именно! Вы взрослая умная женщина! Как вы повелись на Феликса? Он ведь совсем мальчишка, мажор?
- А вам что, завидно?
- А если да?
Он смотрит на меня наклонив голову. Поднялся, к стене прислонился и смотрит.
