В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
— Алена, ты останешься?! Попытаешься? — кричит мне вслед Лисса, и я оборачиваюсь на пороге кухни, мельком замечая, что буду скучать разве что по Тамаре. Но это завтра, а сегодня я не совру.
— Останусь…
С чувством вины, что не уточнила сроки, поднимаюсь наверх. Тихонько захожу в свою спальню и снимаю одежду.
Стоит обнаженному телу коснуться простыней, как сзади прижимается горячее тело, а в поясницу упирается член.
— Я думала, ты спишь… — выдаю мягко, прочесывая пальцами его густые волосы и думая только о том, что нам осталась всего одна ночь.
— Спал, — ведет он рукой по талии, вызывая дрожь сравнимую с горячим иглоукалыванием. Потом поворачивает меня на спину, нависая сверху, поражая воображение вылепленным торсом, по которому так приятно водить ногтями, то и дело задевать соски. — А теперь бодр, как никогда. Не отпущу тебя…. Никогда тебя не отпущу.
Свои слова он сопровождает уже ставшими привычными движениями. Привычными настолько, что кажется, как только он скользит во мне, я наконец оказываюсь там, где мне и положено быть. Дома.
Глава 36
На утро я просыпаюсь одна.
Наверное, впервые за неделю я рада этому. Рада, что могу хотя бы попытаться собрать мысли в единое решение. Когда рядом Никита мне не то, что соображать тяжело, я дышать не могу.
В этот раз побег нужно подготовить основательно. Собрать теплых подаренных вещей. Еды. Спрятать деньги, которые предоставила мне Лисса.
"А самое главное вести себя как обычно, никому не давать повода думать о том, что я неблагодарная тварь и собираюсь свалить.
Особенно хозяйке дома, что к завтраку была уже во всей красе, надев бежевый брючный костюм и заколов свои густые волосы наверх.
И если у меня остались в голове обрывки ее разговора, то кажется, что у нее даже туманного образа не прослеживается.
Или она старательно делает вид, что в ее жизни все прекрасно и замечательно.
Ее непринужденный вид стирается, когда Аня устраивает очередную истерику. Просто отказывается одеваться, хотя время уже приближается к восьми. Скачет по кровати, разбрасывает игрушки, орет, что папа уехал и даже не поцеловал ее в щечку. И, честно, я бы уже дала затрещину, настолько это мне кажется неадекватным поведением, но Мелисса, несмотря на весь свой напряженный вид, спокойна как скала.
