В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Живот между словами целует, спускается к лобку и, раздвинув мои ноги, касается языком складок. Мягко, ласково, но я уже теряюсь, думаю о том, как мы будем добиваться успеха, наказывать гнилых людей этого мира. Будем вместе.
Зачем мне уходить, если он хочет, чтобы я осталась.
Язык становится смелее, убивая во мне остатки разума. Никита втягивает половую губку в рот, озаряя мое сознание светом наслаждения. Такого близкого, такого далекого и голосом, что рвется в голову, заставляет сгорать в огне желания быть только его:
— Скажи да, девочка, скажи, что будешь моей.
На самом краю оргазма он убирает губы и заменяет их членом, что входит как нож в мягкое масло. Теперь его губы на груди, обхаживают соски, а руки уже сжимают бедренные косточки, чтобы увеличить темп, как любит Никита. Чтобы толчки сбивали дыхание, чтобы мысли вылетали, чтобы звуки оглушали, вынуждая сказать так нужное нам обоим:
— Скажи мне да, скажи, что никуда не уйдешь, Алена.
Я открываю глаза, чувствуя, как их омут захватывает, чувствуя, как теряюсь в их глубине, но понимаю, что это обман. Не будет никакой помощницы, не будет общего успеха. Будут мои раздвинутые по расписанию ноги и его толстый член, что так гладко таранит нутро. Идеально. Невероятно приятно. Но неправильно…
— Нет.
— Что? — лицо меняется в секунду, становится озлобленным, напряжённым. А рука, так мягко гладившая мою поясницу, поднимается к лицу. — Если эта шутка…
— Нет, Никита.
— Сука, — выговаривает Никита, выходит, разворачивая меня, и хватает за шею. — Ты думаешь, я дам тебе быть с кем-то еще? Ты думаешь, я стерплю мужика рядом с тобой?
Член вторгается обратно, и нежности больше не остается.
Пару мощных толчков и меня пробирает дрожь, а его член, кажется, только больше становится, и вот уже не осталось разговора, только движения, дикие, рваные, с горячим дыханием в ухо, с ненавистью за отказ.
Тело взрывается оргазмом ровно за миг до того, как внутри взрывается вулкан.
