В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Поэтому отвечаю отстраненно.
— Папа уже все решил. Едем забирать Сережу.
— Ясно. Слушай, — голос Камиля становится тише. — Артур не давал Наде инфы. Серьезно…
Серьезно? Да мне уже пофиг.
— Ясно…
— Ты не веришь? Никит…
— Камиль, у меня брата стащили, — пользуюсь ситуацией, чтобы избежать дальнейшего разговора. — Давай дела чужих мне людей мы обсудим позже.
Отключаюсь, испытывая лютое раздражение, и новая вибрация подбешивает. И я отключаю телефон.
Тем более, что мы уже тормозим возле нашей Московской квартиры, где жили, когда я учился в школе и ездил на спортивные занятия.
— Алена и здесь права оказалась. Прятаться лучше на видном месте, — говорит мать безжизненным голосом и сразу выходит из машины, давая Ане команду сидеть здесь. Отец бросает на меня взгляд, и я вижу, как расползается под глазом синяк. И жалости не чувствую. Лишь желание повторить. Никто не смеет причинять боль Алене, кроме меня.
— Она отойдет, как только я ей все объясню.
— Будем надеяться, — лишь пожимаю я плечами и тоже вылезаю.
На десятом этаже мы обнаруживаем и веселого Серегу с золотой медалью с соревнований. И даже его тренера.
Мама, удивляя всех, просто берет Сережу за руку и проговаривает:
— Мы подождем вас внизу.
Спускаясь на лифте после того, как закрыли квартиру и дали на лапу тренеру, мы с Отцом молчим. И мне хочется так много спросить, но я лишь задаю самый важный вопрос, что терзает меня.
— Когда вы меня нашли, ты уже крутился в этом?
— Нет, — качает он головой.
Вздрагиваю от его крика и поворачиваюсь к машине, что оказывается заведена.
— Мелисса! — подбегает отец к машине и хватает ручку. — Эта машина на механике! Как ты будешь ее водить! Что ты собралась делать?
— Развестись с тобой и жить в Англии. Там, где у тебя нет власти. А водить я умела всегда, даже механику. Повода не было, — говорит она, а я почему-то думаю, что в этих словах скрытый смысл.
— Это не повод для развода! А как же семья!? Это и мои дети!"
"— Нет, — говорит она хладнокровно в полуприкрытое окно. — Для тебя это не дети, это инструмент достижения того, что тебе нужно. И я только надеюсь, что Никита еще одумается, но Сережу с Аней я не позволю использовать.
