В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Эта мысль наводит меня на другую, и я поворачиваюсь к кровати. Дыхание перехватывает, потому что здесь, где так часто мы предавались похоти, лежит все, что я дарил Алене. Кроме дебильной пробки, что сгорела в огне. И о чем я только думал. Хотя, ясно, о чем.
Собираю все в барсетку и надеваю ее через плечо. Сама виновата. Значит придется встретиться еще раз.
«И еще», — шепчет внутренний голос, пока я иду к двери. Открываю и натыкаюсь на Надю.
— Почему я не знала, что твоего брата украли…
— Ох, прости, что это помешало твоим планам, — язвлю я, протиснувшись сквозь нее, но она задерживает меня рукой за плечо.
— А зачем ты переоделся?
— Шампанское пролил, — вру я, не думая и сделав шаг, останавливаюсь. — Сообщи прессе, что деньги на выкуп найдены и скоро Сергей, именно так зовут моего брата, будет дома.
— И почему ты думаешь, я должна это делать? — хмыкает она, собирая руки на груди, и даже здесь я понимаю, что меня будет раздражать ее размер, гораздо меньший, чем у Алены.
— Ты же мечтала стать женой политика.
— А ты как истинный герой снова поехал всех спасать?
— Точно. Как истинный герой, — вспоминаю, каким способом я спас Алену и как часто пользовался этим. Становится тошно от самого себя, но я снова нацепляю широкую улыбку, издевательски кланяюсь и ухожу. Еле успеваю добежать до машины и замечаю тут Аню.
— А ты чего не дома? — спрашиваю тихо, пока она сморит в экран смартфона. Аня пожимает плечами и указывает кивком головы на маму, что продолжает смотреть прямо, как неживая.
— Сказали собраться, я здесь. А куда едем?
— Сережу забирать… — отвечаю и наблюдаю за родителями всю дорогу. Потом молчание все-таки задалбливает, и сразу на ум приходит Алена, с которой было комфортно делать все. Даже молчать.
— Давай поговорим, — снова прощупывает почву отец, привлекая внимание, но мать качает головой.
— Я боюсь сорваться. Лучше не трогай меня.
— Так ори, истери, как ты любишь это делать, что мешает? — сам не выдерживает отец.
— Я люблю своих детей больше, чем истерить! Так что просто заткнись и отвези меня к моему сыну!
— Нашему, — напоминает отец, на что мама отмалчивается, отворачиваясь к окну, за которым по закону жанра темнеет из-за нависших туч.
Пока едем, слышу вибрацию телефона. И отвечаю на звонок Камиля.
— Серьезно? Серого украли?
Говорить ему, да и кому бы то ни было о том, что выяснила Алена, я не собираюсь. Это дело семейное. Разберемся без посторонних.
