В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
— И чем ты там занимаешься помимо проверки работоспособности секретарш, разумеется, — спрашиваю, и он снова смеется. Пока он занят, кричу Ане, что убежала она довольно далеко. Все-таки девочку слишком долго держали на коротком поводке. Это всегда чревато. А Никиту с поводка наоборот спустили, хотя предупредили, что, убегая далеко, получать еды он не будет.
Это все, разумеется, образно, но вполне верно. Я бывала в разных семьях и видела разные модели воспитания. Идеальной нет. Родители, даже самые хорошие, так или иначе становятся причиной многих психологических проблем.
Интересно, какая у Камиля?
— Алена, давай быстрее. Там так классно! Мы должны искупаться!
— Отличная идея, — стягивает Аполлон футболку, играет мышцами груди, и я невольно засматриваюсь. Вот только лишь для того, чтобы понять разницу своих ощущений между тем, когда рядом полуобнаженный Никита и Камиль. Они почти одинаковые, разве что у первого более развиты мышцы груди, а Камиль делает упор на мясистых кубиках.
Смотреть приятно, но как на статую в музее, а вот Никиту хочется потрогать. Вылизать, укусить так сильно, как хочется укусить любимого человека. Чтобы показать всю силу чувств, которую порой не можешь высказать словами.
— Нравится?
— Конечно. Мне и сотням других людей, — поднимаю я взгляд. — Но ты, кажется, забыл, сколько мужских тел я перевидала. Мужчины для меня лишь способ заработка, но точно не предмет восхищения.
И лишь с одним это правило не работает.
— Точно.
И почему всех так интересует конкретная цифра? И что именно под ней имеется в виду.
— Ответ тебя удивит, — говорю, но снова слежу за Аней. Как близко к краю она стоит.
— Только вот не заливай мне, что мало, — хохочет он. Да что ты… — Я еще могу поверить, что твою девственность хранили достаточно долго, чтобы продать подороже. Не удивлюсь, что на каком-нибудь аукционе. Но вот в то, что не распробовали других дырок… Да ты не смотри так. Можешь убедить меня в обратном?"
"Могу.
Я останавливаюсь и смотрю в холенное лицо с рьяным желанием сделать его более мужественным. Пара шрамов от женских ногтей не помешают. И все-то он знает. На все у него есть ответ.
— Все дело в том, что мы судим мир по тем порокам, которым подвержены сами, — говорю я, стараясь успокоиться. Хочется защититься, хочется закричать, что вот я не такая, как вы думаете. Но это глупость.
