В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Думаю, второго Жириновского ваша, — или наша, — страна не переживет.
— А кто из нас… — рукой обводит он поляну и медленно показывает на себя, гордо вскинув подбородок. — Я?"
"Камиль хороший. Тоже за внешней глазурью скрывается весьма натуральный продукт. Так, пора прекращать думать о еде.
— Я отвечу на твой вопрос, если принесешь мне сэндвич, — не самой же мне идти к сладкой парочке.
— Мы же поели, — смотрит на меня Камиль, наверное, удивляясь, как в меня столько влезает.
— Тебе лень вставать или просто хочешь на меня подольше попялиться.
— Да иду я, иду. — поднимается он с травы, отряхивается и идет к пледу, где ему что-то очень хочет сказать Никита, но не успевает. Но с усмешкой дует щеки, показывая, какой я могу стать, если я не прекращу столько есть. Наверное, это эффект диеты. Когда столько лет находишься на грани голодной смерти, невольно становишься обжорой, чтобы были запасы в организме. Ведь не знаешь, как жизнь повернется дальше.
На кривляние Никиты я только показываю язык, прекрасно зная, какие мысли в голове у подлеца это вызовет.
— И так, провидица, — сует мне в руки сэндвич Камиль. — Кто на свете всех хитрее, всех разумней и пронырливее?
Отвечаю, только когда доедаю и демонстративно слизываю с пальцев кисло-сладкий соус.
— Скорее Артур. От него прямо-таки веет холодом змеи. Он умеет затаиваться и скорее всего нападет неожиданно.
— Интересно… — впечатляется Камиль моей догадкой или просто не может отвести глаз от моих губ.
Мужчины…
Я же смотрю на объект анализа. На то, как безразлично тот целует Диану, при этом довольно неделикатно поглядывая на меня.
— Значит вся суть в том, чтобы скрывать эмоции. Артур это умеет, факт. А еще это хорошо получается у тебя. Особенно после сегодняшнего. Я приятно поражен твоей выдержке. Прямо любопытно, а что бы случилось, не владей ты собой?
В груди смех застилает боль от того, как Камиль сковырнул корочку на ране.
— Представь, что весь лес вокруг облит бензином. Соляркой, что вспыхивает огнем мгновенно. А на поляне мы все.
— И что… — сдавленно выдыхает Камиль, широко открыв глаза.
— Вот не умей я сдерживать эмоций, мы бы уже обуглились.
