В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
— А где тут прятаться? — спрашивает Вика, и судя по всему ей перспектива общаться с насекомыми не сильно нравится. Знала бы она, какие они вкусные, если поджарить. Почти корочка от курочки. Кайф…
— Везде, Вик. Кусты, папоротники, поваленные деревья. От поляны до ручья. Это метров шесть. Как только вас находят, идете сюда и ждете остальных."
"Ну вот о чем и шла речь. Речи Артура никто не пытается перечить. Прирожденный лидер. Ни капли эмоций. Ни грамма сомнений. И, конечно, уверен, что сможет отыскать меня, чтобы, судя по всему, пообщаться без свидетелей.
Но я, сметая напрочь его аморальные надежды, втыкаю взгляд в Никиту.
— Самсонов водит. Ему нет равных по поиску потерянных друзей.
Глава 29
— Лина, детка, где ты. Мы тебя не обидим, — лгали они, пуская по моему следу собак. Приходилось лезть на дерево. И спускаться лишь по естественной причине голодного обморока.
Вспоминая это, я улыбаюсь. Потому что я сыта, а вокруг нет собак, а еще нет американской службы опеки, которые очень хотели вернуть меня во временную семью.
Порой я вскакиваю по ночам, только чтобы убедиться, что все ужасы того времени закончены, а все благодаря извечной удаче. Той самой, что однажды засунула меня в ад, а потом успешно провела по девяти кругам.
Остается понять, это последний круг, или так выглядит рай?
Размышляю обо всем этом на шестой от земли ветке дуба, как вдруг слева появляется Надя.
От того, как он сбивает с себя листик, становится тошно. Ничего не должно помешать совершенству образа, да?
Рационально было сидеть и не двигаться, но я все равно прыгаю буквально перед ее идеально намалеванным лицом, которое правда поддернуто легкой паникой.
— А, Алена. Какая замечательная идея прятаться в лесу, — я еле сдерживаю смех, еще раз убеждаясь в крайней степени лицемерия будущей первой леди. Весь ее вид говорит о том, на каком органе она бы вертела и лес, и пикник, и скорее всего меня.
Хотя на одном конкретном органе я бы не прочь покрутиться.
Но вместо этого дергаюсь, словно чего-то испугалась.
Именно это движение она копирует, выдавая естественную реакцию животного. Побежал один, побегут остальные.
— Что там? — испуганный писк раздражает не меньше чем поставленный тихий голос.
— Точно не знаю, но, кажется… Кабан.
— Кабан? — напрягается она всем телом, уже готовая рвануть куда угодно. — Ты уверена? Разве они здесь водятся?
— Хотя возможно это косуля. Ты подожди здесь, а я пойду гляну.
— Эм, — теряется Надя, и делает шаг назад. — Я лучше пойду на поляну.
