Автор
В глубине погреба лунный свет играет на старых банках с ягодами. Подозрения кружат голову: куда могла уйти сестричка? Как выбраться из этого подземного лабиринта перед возможной полицейской проверкой? Жуткая и пугающая атмосфера только усиливает остроту проблем.
Но разве кто-то в здравом уме высказывает подобные пожелания?
Правила обязывали взять с собой Мишку. Но мне не хотелось, чтобы он так рано познакомился со смертью. И всё же присутствия на похоронах избежать не удалось.
Я выглядывала в толпе Сабурова.
Не знала, он ли послужил причиной смерти или нет. Но всё казалось слишком странным. Мутным. Особенно закрытый гроб.
Адвокат Юрасова приехал за мной и Ильёй через пару дней после похорон.
Сын Юрасова выглядел подавленным. Но особых страданий на его лице я не обнаружила.
— Спичка Серафима Петровна наследует долю, принадлежащую Алексею Алексеевичу Юрасову, зарегистрированную на офшорную компанию.
Нотариус оглашает стоимость доли, и мои коленки подгибаются. Несмотря на то, что я сижу в кресле.
Я помню эту компанию. Одним из её участников является Сабуров. Именно о создании этой организации говорили на той встрече, когда Ратмир залез мне в трусы. Эксгибиционист хренов. Именно эта компания способствовала миру между ними.
Но почему же доля досталась мне? Ведь её озвученная стоимость просто огромна. Уму непостижима.
— Серафима, я должен вас предупредить, — после нотариуса адвокат увёл меня в сторону от чужих ушей.
— О чём? — Я всё ещё ощущала себя контуженной.
— Я не должен бы вам это говорить. Но… — Он мнётся, словно внутренне сопротивляясь. — Откажитесь от этой доли и уезжайте из страны.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ни Сабуров, ни Ямадаев, как участники общества, не оставят вас в живых.
Глава 57
Я смотрела в глаза адвоката и понимала, что он не лукавит. Не врёт.
— Они опасные люди, с такими лучше не связываться.
Горько усмехаюсь, зная, насколько может быть опасен Сабуров. Сделавший меня вдовой. В том, что это его рук дело, я даже не сомневалась. А вот волнует ли моя жизнь второго участника — непонятно."
"Однако фраза «не оставят в живых» не требовала дополнительных разъяснений.
— А если я откажусь от наследства в пользу Ильи? Он в любом случае должен был получить всё.
— Ему также придётся бороться за эту долю, — уклончиво отвечает.
Мотивы адвоката не ясны. Почему он хочет помочь именно мне? И помочь ли? Ведь, откажись я от доли, её унаследуют другие члены семьи. Разве для них это не риск?
Сузив глаза, я наблюдаю за ним.
