Автор
В глубине погреба лунный свет играет на старых банках с ягодами. Подозрения кружат голову: куда могла уйти сестричка? Как выбраться из этого подземного лабиринта перед возможной полицейской проверкой? Жуткая и пугающая атмосфера только усиливает остроту проблем.
Мне сказали приготовить её для гостьи, но не упомянули, что ей будешь ты, — улыбается с привычной теплотой, заставляя вспомнить, почему я её так любила.
На этот раз меня ведут в покои на втором этаже. Не для прислуги. Но и не для хозяйки дома. Гостьи, как верно заметила Патимат.
— Причину состояния Ратмира я поняла позднее. Слухи о твоём браке разошлись скоро.
Сердце отчего-то учащает ритм. Аккуратно кладу переноску на двуспальную кровать и сажусь рядом, забывая о том, как устала. Слишком интересен мне этот разговор.
— Какое состояние? — уточняю едва слышно. Во рту сухо.
Пати мнётся. Подбирает слова.
— Нечеловеческое. Мне казалось, он с ума сошёл. Заявился со свадьбы пьяный. Разгромил весь дом. Несчастная Ясмина не знала, где угла сыскать. Боялась его. Но он не обращал на неё внимания. Продолжил попойку в своей комнате, иногда меняя на кабинет. Никому житья не давал, на всех срывался. Держал нас всех в страхе, даже Фатима не высовывалась. Хотела уехать к родственникам, но он не пустил.
Уши горели, пока слушала это откровение, живо представляя картинку.
В его — он страдал.
Лишь в этот момент я ощутила то чувство, ради которого затеяла свадьбу с Юрасовым. Сладкое чувство возмездия.
— Сабуров не был похож на того, кто столько пьёт, — кусаю губы, припоминая наши встречи. На них он всегда выглядел с иголочки. Видимо, проходил ускоренный курс детокса со своими шлюхами.
Пати пожимает неопределённо плечами.
— А где сейчас Фатима и… — Мне сложно произнести эти слова вслух, но я всё же пересиливаю себя: — Его супруга?
— Фатима скоро вернётся. Уезжала за покупками. А Ясмина находится в больнице уже несколько месяцев.
От последних слов меня скрутило. Согнулась в три погибели, забывая, как дышать. С губ сорвался стон, сил сдержать который не нашлось.
Хуже всего то, что я испытала к ней сочувствие. Понимала её. Она, очевидно, страдает.
Но всё же…
— Какие у них отношения?
Патимат морщится от неудобного для себя вопроса. Симпатизировала Ясмине?
— Не заметила отношений. Он с ней даже не разговаривал.
Видимо, просто молча трахал. Жеребец хренов.
На этой мысли этот самый жеребец вошёл в комнату, распахнув дверь так, что она с шумом ударилась о стену, заставив меня с Пати вздрогнуть. Мишка заревел, разбуженный.
