Автор
В глубине погреба лунный свет играет на старых банках с ягодами. Подозрения кружат голову: куда могла уйти сестричка? Как выбраться из этого подземного лабиринта перед возможной полицейской проверкой? Жуткая и пугающая атмосфера только усиливает остроту проблем.
Боль такая острая, горячая, что я инстинктивно пытаюсь от неё избавиться, вылезти из-под него, но он жёстко фиксирует мои бёдра. Не даёт совершить ни единого движения. Замер во мне, тяжело дыша.
— Серафима, — произносит моё имя, пока я обливаюсь позорными слезами.
Глава 28
— Ты долбаное животное, Сабуров, — всхлипываю, скуля, как раненый зверь, пытаясь пережить шок.
Между ног печёт. Он всё ещё во мне. Пульсирующий внутри член распирает разодранные стенки влагалища. Сжимаю простыню в кулаке. Обида гораздо глубже физической боли.
Утыкается лбом в мой висок. Медленно и тяжело выдыхает, словно пытаясь справиться с собой. Ощущаю, как его грудная клетка поднимается и опадает. Должно быть, остановить фрикции потребовало от него значительных усилий.
Касается моего плеча в попытке успокоения. Меня или своей совести, не знаю. Отвожу плечо назад, давая понять, что он может засунуть свои руки себе в зад.
Не обращает внимания на мой протест. Покрывает поцелуями мою кожу, оставшуюся чувствительной. Боль между ног уже не кажется такой невыносимой, но я продолжаю сжимать в руке простыню, а по лбу стекают капельки пота.
Пальцы проходятся по позвонкам, массируя напряжённые мышцы. Я вся сжалась от его резкого вторжения и никак не могу вспомнить, что дальше делать с телом. От его прикосновений становится легче. Он гладит меня. Нежно. Точно извиняется так, не произнося вслух ни слова.
И когда я начинаю дышать спокойнее, его пальцы сдавливают грудь, которая предательски отвечает возбуждением. Соски упруго вжимаются в его ладонь.
Не хочу этого. Не хочу вновь заводиться. Но, вопреки моим желаниям, удовольствие упрямо, искрами расходится по телу.
Сабуров целует мои мокрые щёки, будто только теперь я заслужила эту нежность. А во мне всё протестует. Почему он не мог относиться так ко мне вопреки? Почему нужно было обязательно подтверждение, что до него я никогда и никому?
Но в тот момент, когда его рука проходит путь от груди к лобку, из головы уносятся все мысли.
Пальцы касаются клитора. Надавливают на него. Мягко. Облизываю солёные губы. От ощущения члена внутри и прикосновений Сабурова впадаю в какое-то оцепенение. Трётся небритым подбородком о плечо, возведённая мной преграда рушится. Опять.
Его ласки избавили меня от зажатости. Мышцы влагалища перестали сжиматься в попытке вытолкнуть его из себя.
Он поймал этот момент. Поднялся, вновь опираясь на колени.
